Чтение онлайн

Я понимала ее страх. Мой отец считал ее ответственной за каждую из моих шалостей и всякий раз обвинял, что она плохо меня воспитывает. Закончив бить меня, он принимался за нее, как за главную виновницу.

Тугая повязка душила меня. Я сказала об этом матери.

— Я не могу ее ослабить, это слишком рискованно. Он заметит твою грудь. Если хочешь избежать наихудших последствий для себя и для меня, придется терпеть.

Последствия… Что это значит, я уже хорошо понимала!

— Каждое утро, перед тем как идти в школу, будешь заходить ко мне, я помогу тебе бинтоваться. Позже ты должна будешь научиться делать это самостоятельно.

Эту повязку я носила долгое, очень долгое время…

Мне было почти четырнадцать, когда появились первые месячные. При виде крови меня охватила паника: неужели я потеряла девственность и тем самым обесчестила семью? Дома мне следовало держать это в секрете. В школе я рассказала о проблеме Набиле. Та подняла меня на смех, объяснив, что у всех девочек нашего возраста и женщин каждый месяц идут менструации и я должна поговорить об этом с матерью.

В тот вечер, прежде чем сообщить мою новость матери, я попыталась определить, в каком настроении она находится. Я знала, что мать будет очень недовольна. Наконец я набралась храбрости.

— Мама, у меня начались месячные… — с виноватым видом призналась я.

Мать посмотрела на меня так, словно разразилась страшная катастрофа.

— Знаешь, что это означает?

— Нет.

— Теперь ты в любое мгновение можешь забеременеть. — Мать только и думала, что о чести семьи. — Что же с тобой делать? Хвала Всевышнему, что тебе уже четырнадцать и скоро тебя можно будет выдать замуж. А пока лучше сиди тихо и не вздумай что-нибудь делать тайком. Твоя обязанность — рассказывать мне обо всем, что происходит в твоей жизни, поняла?

Я успокоила ее, повторяя, что ей не о чем беспокоиться, так как моя жизнь — сплошная осторожность.

Окно моей комнаты выходило на соседский дом. Там жил немолодой мужчина со своей семьей; когда он выходил, его часто сопровождал молодой человек. Оба они были одеты по-военному. Окно молодого человека находилось точно напротив моего, и я видела, как он передвигается по комнате. Мне казалось, что в этом мундире он необычайно красив: высокий, худой, с тонкими усиками и прекрасным золотистым загаром. Взяв книгу, он часто садился у окна, время от времени поднимая голову и глядя в мою сторону. Всякий раз я в крайнем смущении опускала глаза, притворяясь, что не смотрю на него. Однажды, поняв, что я его разглядываю, он встал, чтобы лучше меня видеть. Я была в панике, тем не менее мне хотелось знать, понравилась ли я ему.

Как назло, именно это мгновение и выбрал мой брат, чтобы зайти ко мне.

— Зачем ты пришел? — простодушно спросила я, сразу же закрыв окно и встав перед ним таким образом, чтобы из-за меня было ничего не видно.

Однако брат подошел к окну и попросил меня подвинуться, так как хотел поговорить со своим приятелем, который играл в футбол на улице. Я надеялась, что сосед уже исчез! Когда брат ушел, я удостоверилась, что в соседском окне никого нет, и успокоилась.

Однажды мать, решив научить меня готовить макароны, велела прийти на кухню.

— Хорошая жена должна уметь приготовить вкусную еду для своего мужа, — заявила она.

— Я не хочу быть хорошей женой. Я хотела бы учиться, а потом пойти работать.

— Не знала, что произвела на свет сына! — усмехнулась мать. — Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Хочу, чтобы потом люди сказали: «Варда воспитала хорошую дочь». Чтобы я могла гордиться тобой, ты должна быть хорошей дочерью, стать хорошей супругой и оправдать надежды того, кто на тебе женится. И тогда ты поблагодаришь меня за то, что я научила тебя быть хорошей женой. Вот так! А пока что откинь макароны на дуршлаг и добавь немного масла.

В то время я пыталась понять, как мать относится ко мне. Почему она меня не любит, никогда не обнимает, как другие матери своих дочерей? Почему с моими братьями она ласкова, а со мной нет?

Иногда мне даже казалось, что я не родная, а приемная. Я и представить себе не могла, чтобы мать могла ненавидеть своего собственного ребенка и никогда не обращать на него внимания. Я завидовала подружкам, когда за теми приходили родители — целовали дочек, спрашивали, как прошел день. Я бы отдала все на свете, лишь бы хоть на краткий миг оказаться на месте этих девочек.

Приближались каникулы. Когда я принесла матери свой табель с оценками, та велела сегодня же вечером показать его отцу.

— Он хочет кое-что тебе сообщить, — заявила она.

— Что, мама? — заинтригованная, спросила я.

— Узнаешь, подожди до вечера.

Я удалилась к себе в комнату, мечтая увидеть красавца-соседа. Он стоял за своим окном, как и каждый день в это время. Может быть, он делал это нарочно? Я не могла поверить, чтобы такой обольстительный молодой человек мог заинтересоваться такой девушкой, как я, даже отдаленно не походившей на красавицу. К тому же он был намного старше…

В то же время мне так хотелось для кого-то быть важной, а эта маленькая игра в соблазнение привносила немного остроты в мою жизнь. Перед тем как подойти к окну, я распустила волосы, чтобы выглядеть привлекательнее. Своими волосами я гордилась: они были длинными, черными и гладкими. Но большую часть времени я, повинуясь матери, носила их заплетенными или собранными в пучок. «По-другому сможешь причесываться, когда будешь жить в доме у мужа, а не у меня», — повторяла она.

Услышав в коридоре шаги, я быстро закрыла окно и собрала волосы. Отец прислал за мной Малека.

Господи, помоги мне! Если отец потребовал меня к себе, это означало что-то важное, и вовсе не обязательно, чтобы оно оказалось хорошим для меня. Опустив глаза, я подошла к отцу. Он смотрел какую-то телепередачу, а я молча ждала. Сердце у меня билось так сильно, что перехватывало дыхание.

Заметив наконец мое присутствие, он пригласил меня присесть. Происходило что-то крайне важное: никогда раньше отец не позволял мне сидеть во время разговора с ним. Он имел обыкновение приказывать, не давая нам права на ответ. Но теперь он приглашал меня присесть… О господи, сделай так, чтобы не было ничего страшного, и помоги мне!

Отец выпрямился, приняв торжественный вид.

— Буду краток. Фарид объяснил мне, что в твоем табеле. Ты закончила среднюю школу, и тебе скоро будет пятнадцать. Ты умеешь читать и писать. Свой отцовский долг я исполнил, теперь ты должна исполнить дочерний. Больше нет времени, чтобы тратить его на школьные глупости. Отныне ты останешься дома. Мать научит тебя всему, что нужно, чтобы быть хорошей женой. Мне хотелось бы услышать, как люди говорят: «Посмотрите, какая хорошая дочка у господина Шариффа!» Тогда я буду знать, что исполнил свой долг перед тобой и смогу спокойно умереть. Готовься, скоро ты встретишь своего будущего мужа.