Чтение онлайн

— Да, но, папа…

— Да, но что? — перебил меня он. — Замолчи! Не хочу ничего слышать! Иди помогай матери, вместо того чтобы мечтать у себя в комнате. Тебя в школе научили так проводить время?

Я выскочила из комнаты, а вслед мне неслись оскорбления. Мне так хотелось сказать ему, что я не хочу замуж, что мне еще нет и пятнадцати, что я хочу учиться, а потом работать. Но, увы, вести такие разговоры с моим отцом было невозможно.

На кухне мать, увидев, что в глазах у меня стоят слезы, гневно усмехнулась.

— Вечно тебе надо рот открыть, — заметила она грозно. — Что-то непохоже, чтобы ты была благодарна отцу за то, что он позволил тебе посещать лучшие школы. Отец дал тебе возможность получить образование. Такого не было даже у меня. В благодарность ты должна послушаться и выполнить его самое заветное желание — подготовиться и стать добропорядочной женой для своего будущего мужа. Проснись, дрянь! Ты испортила настроение отцу, и, скорее всего, этим вечером мне придется за это отдуваться вместо тебя.

В который раз мать заставляла меня нести ответственность за свое подчиненное положение. Мне понадобилось прожить еще много лет, чтобы осознать, какое тяжкое бремя на ней лежало. Меня мучили угрызения совести: я знала, что, когда матери не удается добиться дисциплины в доме, она подвергается жестокому избиению со стороны отца. Несмотря на плохое отношение матери ко мне, я любила ее и не желала ей зла.

— Мама, могу я как-нибудь помочь тебе избежать ссоры с папой?

— Об этом надо было думать раньше и помалкивать, слушая, что тебе говорит отец. А теперь, когда глупость уже сделана, слишком поздно. Убирайся с глаз моих долой! Не хочу больше тебя видеть. Будь проклят тот день, когда я произвела на свет такое чудовище!

Переполненная стыдом и отчаянием, я убежала к себе в комнату, где ничего не вызывало у меня интереса. Мне просто хотелось умереть. На что я могла надеяться в будущем? Абсолютно ни на что! Я потеряла единственное, что приносило мне радость: своих школьных подружек.

Именно тогда ко мне в комнату вошли Фарид и Камель — мои старший и младший братья.

— А если я поговорю с папой? — участливо предложил Фарид.

Но я посоветовала ему ничего не делать, чтобы не навлечь на себя гнев нашей матери.

— Везет тебе, больше не будешь ходить в школу, — сказал Камель. — Это моя мечта.

— Не плачь, сестренка, — улыбнулся Фарид. — Все как-нибудь образуется, вот увидишь.

Мне было приятно слышать эти ободряющие слова: старший брат редко разговаривал со мной.

— Не понимаю я папу. Он ведь должен знать, что будущее принадлежит образованным, — добавил он.

— Это не так! — возразил Камель. — Папа совсем недолго ходил в школу, но он богатый человек.

— Согласен, очень богатый. Но ему требуется кто-то, чтобы разбираться с документами.

Я была очень растрогана их поддержкой, но все же прекратила разговор: нас могли услышать из коридора. Братья поднялись на верхний этаж, а я снова осталась наедине со своими горем и отчаянием.

Я пыталась представить себе, как отреагируют родители, если я умру. Мне доставляло удовольствие думать, что мать будет рыдать, а отец раскается в своей грубости. Однако, возможно, случится обратное: они будут счастливы, что избавились от меня — постоянного источника забот.

Для своих родителей я была тяжким бременем; скорее всего, именно поэтому они так спешили выдать меня замуж. Постепенно я начала думать о своем будущем муже: «Ах, если бы им оказался тот молодой человек, наш сосед…»

На следующее утро, когда я одевалась, мать сказала, что после того, как школа для меня закончится, я смогу не носить повязку, стягивающую грудь.

— Отныне, поскольку ты больше не выйдешь из дома, никакой чужак не заметит, что ты стала женщиной. Даже если твой отец это и поймет, он не будет сердиться. С тобой ничего не может произойти, так как до самой свадьбы ты будешь сидеть взаперти.

В школе меня с нетерпением ждали обе подружки: они хотели обсудить, куда мы пойдем учиться в будущем году. Рашиду и Набилю записали в колледж Сент-Женевьев — одно из респектабельных учебных заведений Алжира, предназначенное для лучших учениц из богатых семей.

— Самия, надеюсь, ты тоже туда пойдешь. Мы трое — подруги на всю жизнь, — волнуясь, произнесла Рашида.

— К сожалению, я не смогу присоединиться к вам, — откликнулась я с печалью в голосе.

— Но почему? — удивилась Набиля.

— Мой отец не хочет, чтобы я продолжала учиться.

— Но ты же гораздо способнее нас!

— Родители считают, что я уже достаточно поучилась.

В Алжире многие родители, вне зависимости от социально-экономического уровня, рано забирают дочерей из школы, полагая, что обучение чтению и письму для них вовсе не главное. «Хорошая мусульманка знает три священных места: дом родителей, жилище мужа и, наконец, могила, — много раз объясняла мне мать. — Так чего ради уметь читать и писать?»

— Что же ты будешь делать, если больше не пойдешь в школу? — грустно спросила Набиля.

— Послушаюсь отца — буду учиться вести хозяйство, готовясь выйти замуж.

— Замуж?! Ты?! Почему? Ты же слишком молода для этого!

— Набиля, а твои родители уже говорили с тобой о замужестве?

— Да, говорили, но они хотят, чтобы сначала я получила образование.

— У меня то же самое, — добавила Рашида.

— Почему такое происходит только со мной? — Я была в отчаянии. — Почему я должна вас покидать? Вы — лучшее, что есть у меня в жизни!

Мы дружно разревелись, и сестра-директриса подошла, чтобы выяснить, что случилось.

— Отец забирает Самию из школы! Ей придется сидеть дома, — ответили мои подруги прерывающимися от рыданий голосами.

— Почему? Твой отец выглядит цивилизованным человеком… Самия, хочешь, я поговорю с ним?

Я принялась умолять ее не делать этого: вмешательство могло только ухудшить ситуацию. В конце дня я грустно обняла подруг. Мне казалось, что мир вокруг меня рушится. Я считала, что со мной поступают крайне несправедливо. Но чем сильнее я завидовала подругам, тем больше радовалась, что их не постигнет такая же участь.

У выхода из школы меня, как обычно, ждал шофер.

— Ты плакала? — деликатно спросил он, заметив мои покрасневшие глаза.

— Нет, это пыль в глаза попала. У вас есть дети?

— Три дочери. Им двадцать, семнадцать и двенадцать лет.

— А та, которой двадцать, замужем?

— Еще нет!

— Еще нет? Но почему?

— Просто потому, что учится. Мы бедны, и я хочу, чтобы мои дочери могли рассчитывать сами на себя. Жизнь в наши дни нелегкая…

Я бы отдала все, что у меня есть, лишь бы у меня был такой же понимающий отец. Дочерям шофера дано такое счастье — спокойно жить, не боясь его реакции.