Подари мне братика
Шрифт:
Воспоминания о школьном гадании потянули за собой еще одно из той же поры. Как-то Лариса, заполняя одну из бесчисленных подружкиных анкеток, с обязательными пунктами вроде “любимый урок”, “любимый цвет” и “любимый парень” (обязательно с наклейкой или рисунком-сердечком), ответила на вопрос: “Какие тебе нравятся парни?” – “Добрые и заботливые, с чувством юмора”. На что хозяйка анкеты ужаснулась и долго доказывала Ларисе, что доброта и заботливость – это женские качества. Лариса тогда возражала – а что, мужчины обязательно должны быть злыми и равнодушными? В конце концов, ее собственный отец проявлял заботу и к жене, и к дочери – не настолько, конечно, внимателен, как Рей, но в его времена возня с детьми и вовсе считалась исключительно женским делом… Лариса улыбнулась, вспомнив, как на четырнадцатилетие отец преподнес ей цветы, сказав, что она теперь уже “взрослая барышня”… Это были первые цветы в ее жизни, ведь тогда у нее еще не было ни одного серьезного поклонника.
Улыбнувшись своим мыслям, Лара отложила книгу и принялась перебирать вещи, деля их на три кучки: выбросить, отнести на свое место и оставить на тумбочке. Она протерла запылившуюся глянцевую поверхность салфеткой, оставила два крема, зеркальце, расческу, блокнот и ручку. Остальному предстояло вернуться на законные места.
Расчистив хотя бы такой небольшой уголок пространства, Лара почувствовала себя немного лучше и пошла на кухню, где принялась колдовать над обедом. Ей даже почти удалось закончить тушение овощей с мясом, когда раздался требовательный детский плач. Лариса резко выключила плиту, опасаясь, что даже на самом маленьком огне все подгорит. В конце концов, так уже пару раз было – один раз она забыла про кастрюлю с варившимся рисом, второй раз вообще заснула с дочкой в кресле во время кормления – хорошо, что дома был Рей, а то бы пожар устроила…
Дочка была мокрая – и все белье в ее кроватке тоже. Лариса помыла и переодела хнычущую малышку, наскоро сдернула белье в стоящую рядом корзинку и села в кресло, чтобы покормить и успокоить маленькую крикунью.
Когда девочка наелась, Лариса осторожно положила ее на детский коврик с нашитыми на нем яркими зверюшками. Лара уже давно опасалась оставлять дочку на диванчике – ведь та уже один раз попыталась свалиться, и только чудом мама успела подхватить свою маленькую юлу. Ануся немедленно принялась дергать солнечно-рыжего котика, словно пытаясь оторвать его от коврика с концами.
Лара тем временем постелила в кроватку чистое белье, а сама побежала относить грязное в стирку. Вслед ей тут же донесся сердитый детский рев.
Запустив стиральную машинку, Лариса тут же вернулась и немного поиграла с дочерью, а потом решила выйти на прогулку. В конце концов, погода просто чудесная! Одев малышку, Лариса попыталась и сама надеть что-то наряднее обычного, но времени искать и подбирать не было. Поэтому молодая мама только расчесала и собрала волосы в пучок, отметив, как тускло они стали выглядеть. Дойти бы до парикмахерской, но как? Анюта не будет ждать, пока маму подстригут, да и вредно ей будет дышать всякими спреями для укладки и красками для волос… Оставить девочку на Рея? Но он и так устает на работе, в конце концов, он заслуживает полноценных выходных…
С такими мыслями она неспешно катила коляску по тихим улочкам в сторону парка.
– Эй, Лара! – окликнул ее знакомый голос.
Лариса обернулась и узнала Алисию, одну из своих подруг, с которой она вместе ходила беременной на курсы. Алисия родила сына на неделю позже, чем Лара, и после рождения детей подруги виделись всего один раз, ограничиваясь перепиской в соцсетях.
Алисия спешила к ней, а красную коляску толкал ее муж, высокий брюнет с широченными бровями и легкой небритостью. Малыш был наряжен в красно-белый полосатый костюмчик и шапочку и улыбался двузубым ртом. Сама Алисия выглядела очень нарядной: синее платье, легкая ветровка цвета кофе с молоком. Она даже была нормально накрашена, лицо словно сияло. Ей очень шла новая стрижка – Лариса еще не видела фотографий.
– Ты так чудесно постриглась! – восхитилась Лариса, запрятывая поглубже ощущение, насколько хуже она выглядит по сравнению с подругой. – Давно?
– Нет, позавчера ходила. – Алисия покрутила головой, словно предлагая оценить прическу со всех сторон. – В кои-то веки выбралась привести себя в порядок.
– Тебе очень идет, – искренне похвалила новую прическу Лариса.
– Да, отличная парикмахерская, только туда и хожу, – отозвалась она. – Сама знаешь, нам, мамочкам, только такие и светят.
– Такие – это какие? – не поняла Лариса.
– А ты не знаешь, что ли? – удивилась подруга. – Есть сеть парикмахерских “Мамочка”, туда можно прийти с ребенком, оставить его под присмотром в игровой зоне или просто с няней, а за это время привести в порядок прическу.
– Правда? – удивилась Лариса.
– Ну да. Ах да, ты же приезжая. У вас, наверное, таких не было в вашем городке?
– Не было. – Ларисе даже врать не пришлось. – Ну или я как-то не обращала внимания…
– Сходи обязательно, если желание есть, – кивнула Алисия.
– Да, схожу. Давно хотела голову в порядок привести, – согласилась Лариса, вынимая телефон и начиная искать адрес парикмахерской.
Дальше разговор плавно съехал на детей, их зубки, сон и прикорм. В разговор периодически вмешивался муж Алисии, и Лариса удивлялась: неужели он так много внимания уделяет малышу? Он же много работает. Хотя, может, потому что это сын? Ведь все мужчины хотят обзавестись наследником и продолжателем фамилии… С другой стороны, ведь и ее собственный муж часто занимается с Анюшей, и девочку он любит. Наверное, здесь, в этом удивительном мире, все мужчины такие? Нет, ведь сам Рей вырос без отца, который сбежал, едва узнав о беременности…
Погуляв так, пока дети не начали капризничать, молодые мамы распрощались и направились каждая в свою сторону. Алисия удалилась с мужем в сторону парковки, а Лариса пошла просто домой.
Дома она сменила дочери подгузник, покормила ее – девочка после прогулки заснула быстро. А Лариса открыла на телефоне адрес ближайшей к ней парикмахерской, на цыпочках вышла из детской и позвонила. Свободное “окно” было на завтрашнее утро, а цена оказалась совершенно доступной, а вовсе не заоблачной, как подумала вначале Лариса.
Утром Лариса проснулась ужасно разбитой, словно она и десяти минут не спала. Ночка выдалась беспокойной, дочка постоянно хныкала, то пачкала подгузник, то крутилась, ни в какую не желая засыпать. Единственным желанием молодой мамы было закрыть глаза и провалиться в сон часов на эдак двенадцать-четырнадцать, но надо было вставать, готовить завтрак мужу на работу…
Кинув взгляд на чистую поверхность разобранной вчера тумбочки, Лариса почувствовала, как ей становится немного легче. Она контролирует свою жизнь. Она справляется, а сегодня еще и пострижется наконец, и вообще возьмется за уют в доме и свою внешность. Рей будет гордиться, что у него такая жена…
Рей, наоборот, стараний жены не оценил. Когда он сел за стол, где уже дымились горячие оладушки к завтраку, то ужаснулся:
– Лар, да ты бы поспала лучше! Неужели ты думаешь, что мне нужен завтрак такой ценой?
В другое время Лариса услышала бы в его голосе тревогу за нее, но сейчас она была неспособна адекватно воспринимать реальность. В душе тут же вспыхнула обида: она так старалась! Старалась ради него, а ему не нужно…
– Можешь не есть, – она попыталась сказать это равнодушно, но голос дрогнул, а на ресницах выступили слезы.