Чтение онлайн

Наши взгляды встречаются. Его обычно холодные глаза сейчас кажутся тёплыми. Они согревают. Я взволнованно вздыхаю, а Серёжа находит за кучей детских вещей мою ладонь и сжимает ее. Дергаюсь. Он переплетает наши пальцы, продолжая смотреть на меня. Такое ощущение, что время остановилось. Я не слышу мамину болтовню, не слышу звук работающего телевизора. Есть только я и Серёжа.

– Пойдёмте чай пить!
– громогласно басит отец, врываясь в наш с Серёжей магический момент.

Мы вынуждены разорвать руки и переместиться на кухню. Сергей так легко общается с моими родителями. Мне до ужаса приятно, что они хорошо его приняли, забыв тот неприятный случай с сигаретами. Захара вообще не вспоминают. Ну или по крайней мере не говорят о нем при мне.

Серёжа веселит родителей байками про больницу. В силу возраста им близка эта тема. Я тоже увлекаюсь разговором, смеюсь. Так легко и хорошо на душе. Я рада, что Серёжа решил приехать. Но когда стрелка часов переваливает за одиннадцать, пользуясь случаем, объявляю родителям, что мы с Серёжей поедем домой.

– Как поедете?
– мама, опешив, разводит руками.
– Оставайтесь у нас.

От такого предложения сердце к горлу подскакивает. Будет странно, если мы с Сергеем ляжем спать в разных комнатах. А спать вместе, когда за стенкой папа с мамой, я не могу. Да и от одной мысли, что мы с Сергеем окажемся в постели почти без одежды, по телу дрожь проходит.

– Нет-нет, завтра нам обоим на работу.

– Таня, ты же собиралась у нас оставаться, - напирает родительница.

– И мне, и Серёже от вас далеко ехать.

Судя по лицу Холода он вроде как и не против остаться тут на ночь. Толкаю его ногой под столом.

– Да, мы поедем. В другой раз переночуем у вас.

С души падает камень. Разочарованные родители идут провожать нас в прихожую. Мы забираем пакеты с детской одеждой и выходим из квартиры.

– Спасибо, - благодарю друга.
– На самом деле я не хотела у них оставаться. И правда от них очень далеко на работу ехать, пришлось бы вставать на сорок минут раньше.

– Я доеду с тобой до твоего дома, провожу тебя. А потом на такси к себе поеду.

– А твоя машина? Тут останется?

– Я сегодня без автомобиля. Встречался вечером с друзьями, выпил пару глотков пива.

– А, хорошо.

Я сажусь за руль, Серёжа рядом на переднее пассажирское. Даже не скрываю улыбки от того, что мы с Холодом побудем наедине ещё немного. Я соскучилась, если признаться честно.

По дороге мы говорим о ребёнке. Недавно я была на приеме у Игоря Сергеевича, гинеколога в Серёжиной больнице. У меня хорошие анализы, токсикоз беспокоит намного меньше. Скоро первый скрининг, где мы впервые увидим нашего малыша. Я в предвкушении.

Серёжа провожает меня до квартиры. Я не хочу, чтобы он так быстро уходил, поэтому приглашаю его зайти. Холод как будто ждал моего приглашения. На кухне ставлю чайник, начинаю суетиться. А Серёжа подходит сзади и опускает руки мне на предплечья. Замираю.

– Таня.… - выдыхает мне в волосы.

По телу табуном побежали мурашки, сердце задрожало. Серёжа ведет руки с моих предплечий дальше, заключает меня в кольцо. Обнимает. Я боюсь шелохнуться, натягиваюсь как струна. Он целует меня в висок. Потом в скулу. Трется лбом о мою щеку. Осторожно, медленно-медленно, поворачиваю к Серёже голову. Чувствую его горячее дыхание на своей коже. Наши лица совсем близко, в паре сантиметров. Холод опускает взгляд к моим губам. Душа в пропасть проваливается.

Он делает это. Целует меня в губы. Мягко, осторожно, ласково. Я начинаю дрожать в Серёжиных руках. Он чувствует? Холод перемещает одну руку мне на лицо, чуть усиливает поцелуй. Шумно выдохнув, опускаю веки и отвечаю. Я столько о нем мечтала. Каждый день.

Поцелуй очень осторожный, нежный, без сумасшедшей страсти. Я поворачиваюсь к Серёже всем корпусом, кладу ладони ему на плечи. Какое же это непередаваемое чувство. Веду руки к его шее, ныряю пальцами в отросшие волосы на затылке. Наслаждаюсь.

Сергей первым отрывается от меня. Сама бы я не прервала поцелуй ни за что на свете.

– Таня, - с волнением произносит мое имя.

Мне становится страшно. На лице Серёжи боль и отчаяние, а сам он выглядит так, будто хочет сказать мне какую-то плохую новость.

– Что такое?

Чувство счастья испарилось. Теперь меня охватила тревога.

– Прости меня.

– За что?

– Прости меня, если сможешь. Я очень хочу быть с тобой, но…

Он открывает рот и замирает на секунду, словно смелости набирается.

– От меня беременна ещё одна девушка.

Слова Серёжи оглушают меня. Гляжу на него и не могу выдать никакой реакции. Моргаю часто-часто, будто пытаюсь прогнать наваждение.

– Прости, Тань, - произносит с чувством.
– Я не планировал этого ребёнка. Помнишь Илону?

При упоминании о брюнетке, которую я застала в квартире Холода, мигом собираюсь и беру себя в руки.

– Да, твоя девушка.

– Она не моя девушка и никогда ею не была. Я состоял с ней в свободных отношениях.

Делаю глубокий вдох, шумный выдох. Облизываю губы, сглатываю. Нервно заправляю за ухо прядь волос и роняю голову вниз.

– Серёж, твоя личная жизнь - это только твоё дело. Меня не касается, - бормочу, глядя на свои ноги, а самой разрыдаться хочется.

Он сказал, от него беременна ещё одна девушка? Мне не послышалось?

– Илона проколола презервативы. Это произошло до того, как мы с тобой решили родить совместного ребёнка. У нее срок на неделю больше, чем у тебя. Прости, Тань, - в голосе Холода слышится боль.
– Я очень хочу с тобой быть. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но я не знаю, как ты отнесёшься к тому, что у меня будет второй ребёнок.

Чем больше Серёжа говорит, тем тяжелее становится бетонная плита, которая неожиданно свалилась мне на голову. Холод ждет от меня какой-то реакции, а я продолжаю тупо пялиться на свои домашние тапочки. Внутри такое ощущение, что кислота бежит по венам вместо крови. Потому что более адскую боль я в жизни не испытывала. Даже когда изменил Захар.

– Тань?
– зовёт.

Поднимаю на Сергея лицо. Он смотрит на меня как на судью в ожидании приговора. А у меня в груди разрастается огромная чёрная дыра. Она высасывает из меня все силы, все живое.

– Что?

– Ты скажешь что-нибудь?

Мне с трудом удается говорить, потому что ощущение, будто в горло стекловаты насыпали. Прочищаю его, пытаюсь откашляться.

– Это твоя личная жизнь.

Больше на ум ничего не приходит. Что я могу сказать? Мы обо всем договорились на берегу. Сергей ничего мне не должен. Ну а то что мне больно так, будто в грудь осиновый кол вонзили, это мои проблемы.

– И все? Больше ничего не скажешь?

– А что ты хочешь услышать?

– Я сказал, что хочу с тобой быть и что мне никто кроме тебя не нужен. Ответишь что-нибудь на это?