Чтение онлайн

Я уставилась на неё. В смысле — меня разместить? Это моё место. Может, этого мужика надо куда-то разместить?

Но, скосив глаза на амбала, который, скрестив руки на груди, уже откровенно с любопытством наблюдал за мной, я поняла — ага. Куда его, родимого, денешь?

Проводница выглядела взволнованной. Я не люблю ставить людей в неудобное положение, поэтому слегка улыбнулась ей. Она облегчённо вздохнула, подняла мою сумку с пола и сказала:

— Давайте пройдём пока ко мне. Подождём, пока начальник поезда определится.

Я специально не смотрю в сторону купе — не хочу видеть победительную ухмылку на этом мужественно-красивом и одновременно нагло-самодовольном лице. Иду за проводницей.

Минут через десять (или меньше) приходит раскрасневшийся начальник поезда и начинает что-то сбивчиво объяснять. Суть его речи сводилась к тому, что:

— одновременно и совершенно исключительным образом — система провела два бронирования на одно и то же место.

Моё и… его.

Плюс, вишенка на торте: бронь на это место оказывается в тоже время ещё и отменяли. Короче, идеальный шторм.

И теперь, так как полностью свободного купе нет, он предлагает мне пройти в соседний вагон — но там плацкарт. Часть дороги я смогу там ехать, потом меня пересадят ещё куда-то, потому что то место тоже выкуплено с какой-то станции.

Короче говоря — тетрис уровня «ад».

Я слушала всё это, и у меня начинало закипать в груди. Ночь на дворе, кольца не хватает только в нос — и бегай по составу, как потерянная.

И тут в дверь раздаётся громкий стук. Демонстративный, чтобы уж точно мы все услышали.

Мы оборачиваемся — и в проёме вырисовывается он. «Собственник» купе. Перекрыв собой весь дверной проём.

Он смотрит исподлобья — только на меня. И говорит:

— Я тут подумал… Зачем красивой девушке прыгать по поезду полночи? Пусть занимает место, которое она купила. А я… потеснюсь.

Мы втроём офигели одинаково.

Проводница с начальником поезда сразу принялись рассыпаться в благодарностях, восторгаться «благородством», «пониманием» и прочими высокими материями.

Но он их явно не слушал. Он смотрел только на меня. В упор. И ждал.

А я что должна была сказать?

Перспектива полночи скакать по плацкарту меня не радовала. Но и перспектива провести семь часов в ночном купе с этим мужчиной… тоже пугала.

А потом меня пронзила мысль, от которой у меня по коже побежали мурашки:

Ночь. Пустое купе. Красивый, сильный, явно здоровый мужчина. Идеальный день моего цикла.

И главное — никаких встреч потом. Ни шансов, ни обязательств.

От этой мысли мне стало жарко. Очень жарко.

Он стоял, ждал. Проводница с начальником замолкли и тоже уставились на меня — как на судью, выносящую приговор.

— Конечно… буду вам благодарна, — только и смогла сказать я.

Этих слов хватило. Мужчина по-хозяйски переступил порог купе, легко подхватил мою сумку и вышел.

Ну а мне что оставалось? Правильно — только идти за ним.

Мою сумку он поставил на сиденье, а сам встал у входа в купе. Ну да, демонстрирует, что он джентльмен? Или что это вообще было?

Когда я подошла, он молча, демонстративно указал правой рукой внутрь.

Проходя мимо, я почувствовала, как бедром коснулась его руки. Той самой, которой он приглашал меня пройти. Кожа в этом месте будто вспыхнула. Я, конечно, не модельная тростинка, но и точно не настолько крупная, чтобы случайно задеть любой предмет рядом… или он специально её подставил?

Я обернулась — он спокоен, только уголки губ еле заметно тронула улыбка.

— Переодевайтесь, не буду вам мешать, — сказал он и, всё так же улыбаясь, закрыл дверь купе, оставаясь снаружи.

Так, что это было? И главное… к чему всё идёт? По его взгляду, улыбке, тому лёгкому касанию — она же не ошиблась? У него те же намерения, что и у неё? Хотя, конечно, намерения разные: у неё — зачать ребёнка. У него — трахнуть симпатичную попутчицу.

Но если его поведение — хоть половина правды… отлично. Значит, быть её мечте: маленькой семье из неё и доченьки.

Вот только страх накрыл неожиданно. Одно дело — размышлять о далёкой перспективе: найти мужчину, присмотреться, расположить… и потом, не сразу, переспать. Под это и отводились те самые десять санаторных дней.

И совсем другое — вот так. С первым попавшимся. Даже если этот первый — чертовски красивый.

Так, что он сказал? Переодевайтесь. Во что? Она ведь не ехала в санаторий с мыслью о сексе в поезде.

Из дорожной одежды — светло-серые спортивные штаны и белая футболка. Бли-и-ин. Ну явно не набор для соблазнения. Но оставаться в платье неудобно… Хотя платье, если подумать, даже лучше подходит для такого случая, чем спортивка.

И вообще… как здесь заниматься сексом? Здесь же не повернуться!

Хотя… в платье было бы удобно задрать юбку, повернуться к нему спиной… Марина! Ты что уже представляешь? Неожиданно для самой себя.

А что? Мне тридцать четыре. Через месяц — тридцать пять.

В этот момент в дверь тихо постучали. Я подпрыгнула — сердце забилось так, будто его кто-то трясёт.

— Минутку! — выкрикнула я и поспешно закрыла дверь на замок.

Зачем закрыла, дура? Ты же собралась его соблазнять! Было бы даже лучше, если бы он вошёл, а ты тут стоишь в одних трусиках, стыдливо прикрывая грудь… которую ты всё равно не прикроешь никаким количеством рук.

Блииин.

А бельё на мне — самый обычный бесшовный комплект. Удобный, практичный… и абсолютно не годный для соблазнения.

Я глубоко выдохнула. Ладно. Работаем с тем, что есть.

Нет. Не так. Работаем с тем, что лежит в сумке.

Достаю тот самый комплект. Самый откровенный. Самый эротичный. Тот, на покупке которого настояла Олька: «Сашке моему очень нравится, тебе тоже надо».

Лиф — полностью ажурный, без поролона. Он даже не пытается скрыть соски. Бли-и-ин… стыдоба. Но красиво. Очень красиво.