Чтение онлайн

Блин. Настроение падает ниже плинтуса.

Женат?

Я бросаю взгляд на его правую руку — кольца нет. Но многие мужики сейчас кольца не носят.

Он замечает. И настроение, и взгляд.

И словно читает мысли:

— Там же и развёлся. А после развода решил сменить жизнь и переехал в Москву. А вы? Где ваше место силы?

Фух. Груз реально сползает с плеч.

— Ярославль. Там живу, там и работаю.

— А что несёт вас в Иваново? Да ещё из Костромы?

— Подруга. Я у неё не была пару лет. А сейчас отпуск. В санаторий съездила — и решила заехать.

— Понятно. А кем вы работаете?

— Я кондитер.

Блин. Ну вот почему я не сказала что-то благородное? Лингвист, например. Или искусствовед… Нет, кондитер. Отлично. Теперь подумает, что я «аппетитная» исключительно от дегустаций.

— А вы кем? — спрашиваю я.

— Разрушаю и строю, — коротко отвечает он и наливает мне ещё.

Я моргаю.

Он замечает.

— Разрушаю старые, убыточные бизнесы и строю новые, прибыльные.

Ага. Значит, ломаю судьбы, увольняю людей — всё ради эффективности. Ну да, я понимаю, почему он не хотел вдаваться в подробности.

Он собирается сказать что-то ещё, но в дверь робко стучат.

— Простите, фрукты. Куда поставить? — спрашивает всё та же официантка.

— Давайте сюда, — отвечает Илья.

Берёт поднос одной рукой (!) и так же быстро закрывает дверь.

Действительно, а куда? Стол забит.

Он смотрит на меня, затем ставит поднос прямо на кровать рядом с собой.

— Марина, почему вы ничего не едите? Я заказал это всё для вас. Ничего не нравится?

— Нет, отчего же… всё выглядит очень аппетитно.

Его явно забавляет мои слова, потому что глаза вдруг вспыхивают озорством. Он берёт тарталетку… и протягивает мне.

Просто протягивает. Но делает это так, что у меня сердце пропускает удар.

Я беру и сразу отправляю в рот.

— Ммм… вкусно. Попробуйте сами.

И вот тут он делает это.

Протягивает руку — лапище , а не рука — касается кончиком пальца уголка моей губы, снимает икринку… И медленно отправляет её себе в рот.

— Ммм. Действительно вкусно.

Я едва не скатываюсь с полки. Столько секса в одном движении — это незаконно.

Кажется, в купе стало трудно дышать. Щёки горят.

Илья — как ни в чём не бывало:

— Что вам ещё о себе рассказать?

Я молчу. Потому что мозг отключился. Полностью.

И если он скажет ещё хоть одно слово таким голосом — я не уверена, что смогу продолжать сидеть спокойно.

Но он снова бросает взгляд на часы и, будто ничего не случилось, продолжает рассказывать мне про охоту. Про то, как мама вечно была против, как в юности они из-за этого чуть ли не собачились.

— А кто ваша мама? — спрашиваю так, будто просто поддерживаю беседу. Но внутри меня — другое. Я должна понимать, что за половина генов достанется моей будущей крошке.

— Родители у меня врачи. Вообще, почти вся семья — врачи. Дед, бабушка, прадед. Один я экономист.

Потомственные врачи. Ну шик. Это даже лучше, чем я рассчитывала.

Он снова смотрит на часы. Я уже начинаю переживать, что я ему неинтересна, но он спокойно продолжает — теперь уже про разную дичь, которую он добывал. С таким энтузиазмом рассказывает, что мне становится даже как-то неловко, что я про себя думаю: «бедные звери». Но я слушаю. А куда мне деваться?

Пью вино, которое он мне опять подливает. Себе он — я заметила — как налил первый бокал, так и держит: полупустой, только иногда делает маленький глоток. И закусывает тарталетками, всё время взглядом показывая мне: мол, бери. Но я беру только то, что не липнет к губам. Сыр, колбаску, оливку…

Проходит почти час. Почти ЧАС. А он — ни одного намёка, ни шага со своей стороны. Я уже начинаю нервничать: ну а что, я сюда, простите, беседовать приехала? Конечно, он интересный, правда интересный. И слушать приятно. Но… разговоры детей не делают.

Я решаюсь потянуться за кусочком ананаса, ну так, чтобы будто случайно коснуться его руки. Чуть-чуть. Но… ну конечно. Конечно именно в этот момент поезд начинает то ли тормозить, то ли вообще дёргается так, будто решил в этот же миг уйти на пенсию.

И я — просто плюхаюсь на него. ПЯТОЙ точкой. На него. На его колени.

Он хватает меня автоматически, как будто это рефлекс. И выходит так, что он тянет меня к себе, и моя спина просто прижимается к его груди.

Я замираю. На секунду. Потом резко пытаюсь вскочить:

— Ой, простите…

Но он удерживает.

— Тсс. Сейчас тронемся — опять упадёте. Посидите пока.

Он говорит это тихо, прямо мне в затылок. И я в этот момент отчётливо чувствую, что у него там… ну, оно . И дышит он уже как-то… хм… глубже.

Он тихо выругался. Почти беззвучно.

— Так мы до Фурманов не доедем… — бурчит он себе под нос. И одним движением пересаживает меня на мою кровать.

— Пойду узнаю, что там случилось.

И выходит. Просто выходит! Даже не посмотрел толком на меня.

Я сижу красная, как помидор.

Ну что это вообще было? Я же чувствовала, что он завёлся. Прямо ощущала. И дыхание, и… всё.

Проходит пять минут. Потом десять. Поезд едет, а его всё нет.

Я выглядываю. Он стоит у окна. Опять спиной. Опять смотрит куда-то в окно. Только на этот раз, когда оборачивается, он улыбается — так мягко, будто извиняется заранее:

— Всё хорошо. Через пять минут будем в Фурманов. Мне нужно выйти на пару минут. Идите в купе.

Я киваю, как дура. Иду. Сажусь. И ничего не понимаю.

Зачем ему выходить? Что он там собрался делать? Почему снова не заходит?

Поезд останавливается. Минуты идут. От двери вдруг слышится шаг. Она открывается, и Илья входит — сияющий. Реально сияющий. Как будто выиграл в лотерею.

Я на него смотрю — ничего не понимаю. Он проходит, садится… и тут мой взгляд сам падает на его карман.