Чтение онлайн

Илья тут же отреагировал — сильнее прижал мои бёдра к себе.

Мы застыли так: я — обессиленная, распластанная на столике, он — как лев, удерживающий свою львицу, крепкими пальцами фиксирует мои бёдра, будто боится, что я куда-то сорвусь.

Я и не собиралась. Да и не могла бы — тело работало только в режиме «наслаждаться и вдыхать воздух по необходимости».

Девочки… не знаю, как у вас. Но у меня первый оргазм случился в тридцать четыре года. Со случайным мужиком. В поезде. И теперь вы, конечно, спросите: «Марина, а не жалеешь?»

Может, когда-нибудь и пожалею. Возможно. Но не сейчас — ни когда я распластаная на столике поезда, едва живая от удовольствия и только что узнавшая, что секс… настоящий секс… это вообще другое измерение.

Если раньше я думала, что «занималась сексом», то, пожалуй, теперь стоит честно признать: нет. То было какое-то недоразумение. И если бы я не осмелилась… хотя нет. Если бы не глюканутая РЖД, продавшая одно и то же место двум пассажирам, и если бы не эти внезапные судорожные дёргания поезда, я, может быть, так и умерла бы с убеждением, что оргазмы — это что-то из фантастики.

Блин, Марина… о чём ты думаешь?

Илья гладит меня по попке и из меня не выходит. И через густую туманную пелену в голове я осознаю: он кончил в меня.

Стоп.

Подождите.

Кажется, у меня вопрос. Да-да, вопрос века. Почему мужик, который собирался заниматься сексом в презервативе, кончил в меня? Не на попку. Не на спину. Не куда-нибудь ещё. А в меня? И теперь стоит… и не выходит.

Вот уж что я точно не планировала.

Я, скорее, рассчитывала, что он кончит снаружи, а я там… ну… пальчиком… незаметно… направлю куда надо. План «Б» так сказать. А тут бац — и всё выполнено за меня, без моей смекалки.

Но почему? Какого чёрта мужчина, занимающийся случайным сексом, кончает внутрь незнакомой женщины? Объяснения — ноль.

Ладно. Завтра. Завтра подумаешь. Сейчас — просто кайфуй, женщина.

Илья медленно проводит руками по моим бёдрам, вдоль спины, затем пропускает мои длинные волосы сквозь пальцы — и у меня по коже бежит такой рой мурашек, что я готова мурлыкать.

— Ты охуенная, Марина.

Ооо да. Его низкий, чуть хриплый голос пробирает не меньше, чем его пальцы. Я буквально дрожу от удовольствия.

И в следующее мгновение он приподнимает меня за живот, слегка выводя из себя, и, разворачивая, тянет к себе. И сразу — его жадный, горячий поцелуй. А мои губы… Господи. Они ещё не восстановились после прошлого раза. Кажутся огромными, пухлыми, болезненно-сладкими. Возможно, ботокс мне и правда не нужен — Илья справляется лучше любого косметолога.

Он обхватывает меня за талию, прижимает сильнее, и от этого движения я чувствую, как по ногам медленно стекает тёплая густая жидкость.

— Ой… кажется, она вытекает, — вырывается у меня.

Илья отрывается от моих губ и опускает взгляд вниз. Я следую за ним — и вижу, как в районе колен струйкой сползает белёсая тягучая… наша смесь.

— Ложись на кровать. Я сейчас вытру.

Я — как марионетка. Безвольная. Неработоспособная. Просто выполняю. Ложусь. Он достаёт с верхней полки сумку, вытаскивает пачку влажных салфеток.

Следующее его действие заставляет меня поймать тахикардию. Он поворачивается к двери… и щёлкает замок.

— Не хочу, чтобы тебя кто-нибудь видел, — произносит он, спокойно, уверенно.

И присев у моих ног, одной рукой бережно отводит мою ногу в сторону.

И вот тут я впадаю в шок во-первых: он сидит с салфеткой… и СМОТРИТ ТУДА. Без смущения. Без колебаний. Так, как будто это самое прекрасное зрелище его жизни.

Шок во-вторых накрывает сразу вслед: мы трахались при открытой двери.

ЧТО??? КАК ЭТО ВООБЩЕ????

Марина… ты… иногда ты даже саму себя поражаешь. Голые сиськи, трусы-полутрусики, мужик внутри тебя, а ты даже не подумала запереться?

Нет, ты не удивляешь меня. Ты меня ШОКИРУЕШЬ.

Окей. Завтра обдумаем. А сейчас…

Я перевожу взгляд на Илью. Он возбужден. Опять. Серьёзно? Сколько прошло? Пять минут? Десять? Но тот самый огонь в глазах — не перепутаешь.

Он меняет салфетку на новую механически, а взгляд… взгляд прикован к тому месту, куда он буквально недавно входил.

Он проводит салфеткой по моим губкам — и рука замирает. А затем…

Он бросает салфетку на пол, наклоняется, и его пальцы касаются меня. Сначала осторожно. Потом настойчивее. Он раздвигает мои ноющие, тяжёлые от возбуждения губки, и с меня вырывается тихий стон. Непроизвольно. Не подконтрольно.

Я не хотела показывать, как мне это нравится. Но моё тело рядом с этим мужчиной — это отдельная вселенная, которая живёт по своим законам.

Илья проводит пальцами глубже, то сжимая, то раздвигая мои губки — и я уже открыто стону, выгибаясь. Он улыбается. Такая самодовольная, хищная улыбка.

Потом он тянется к моей груди — к одной, ко второй. Сжимает их поочерёдно. Сильно. На грани сладкой боли. По телу бегут молнии. По мозгу — белый шум.

Я рефлекторно поднимаю бёдра навстречу. Он смотрит мне в глаза. Улыбается шире. И всё сильнее надавливает на клитор — так сильно, что у меня дыхание сбивается.

— Да… да… да… — только и выдыхаю я.

— Ещё, малышка? — его голос низкий, медовый. Но в нём издёвка.

Он издевается? Вот же гад. Приятный гад.

И в следующее мгновение он перестаёт давить. Легонечко… совсем легонечко касается клитора. Круговыми движениями. Медленными. Дразнящими. До потери рассудка.

— Ильяаа… — стону я, почти плача от желания.

— Что? — он наклоняется ближе, — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я не могу ответить. Я — натянутый до предела нерв. Я могу только стонать, хныкать, дышать ртом и приподнимать бёдра, умоляя его без слов.

Сквозь полуопущенные веки я замечаю, как он наклоняется. Куда? Что… что он собирается?..

Меня прошибает током — я резко свожу ноги.

— Эй… ты чего? Марина, расслабься.

Расслабиться? Когда он собирается МЕНЯ ТАМ целовать?! Я не могу. Я просто не могу.

— Марина, ты прекрасна, — тихо говорит он. — Ты везде совершенство.

Я мотаю головой, краснею, горю. Он понимает. Понимает, что я пока не готова.

И тогда — легко, будто я пушинка — он подхватывает меня под талию, и в одно мгновение усаживает на свои бёдра, лицом к нему.