Чтение онлайн

Джени насупилась:

– А давай притворимся, что ты наша мама!

– Нет, моя радость, я не думаю, что это хорошая мысль.

Кэрин остановила на ней пристальный взгляд:

– Ну хотя бы на Рождество?

Сильви помотала головой:

– Зачем притворяться, когда лучше нам всем согласиться, что я – ваш самый верный и преданный друг!

Девочек это не убедило и не обрадовало, но возразить они не успели, потому что в машину влезли Питер и дядя. Джо, глядя на горячий шоколад, многозначительно кивнул на наручные часы и произнес:

– У нас не так много времени.

– Мы притворяемся, что мы в лесу, – сообщила ему Кэрин, протягивая брату чашку. – Ты хочешь, дядя Джо?

– Нет, спасибо. У меня есть еще кое-какие дела. – Он пристегнулся ремнем безопасности и посмотрел в зеркало заднего вида. – Вы на ходу сможете пить?

– Да, – ответил Питер, – не очень горячо!

– Нужно добраться до оставшихся объявлений, – объяснил Джо, заводя машину, – я уже стал посмешищем для всего города!

– Прости меня, дядя Джо, – сказала Кэрин. – А знаешь что? Это все-таки подействовало, потому что теперь у нас есть Сильви!

Сильви единственная из всех смогла увидеть, как перекосило хозяина, однако не почувствовала ни малейшей вины перед ним. Она заранее решила быть с ним обходительной во время поездки. Ради детей. Надо отдать ему должное – он был терпелив и единственный догадался захватить с собой веревку.

– Спасибо за елку, – сказала она и удивилась, когда он посмотрел в ее сторону и почти улыбнулся.

– Не за что, – ответил он, вновь переключая внимание на дорогу, – я рад, что с этим покончено.

– Вот, – сказала Руби, протягивая Хэнку голубую карточку, – я сегодня утром сняла ее с витрины в столовой. Твои внуки, должно быть, это что-то!

– Они добра хотели, – Хэнк, взглянув на карточку, запихнул ее в карман рубашки. – Могу я угостить тебя чашечкой кофе? – Он должен быть вежливым. В конце концов, его знакомая оказала ему любезность, и Джо будет полегче, ведь одним объявлением в городе стало меньше. – Если, конечно, ты сейчас свободна.

Она посмотрела на свои часы, массивным серебряно-бирюзовым ободом красовавшиеся на руке:

– Есть немного времени до следующей завивки.

– Вот и ладно. – Это все, что пришло ему в голову, прежде чем он последовал за ней в одну из кабин у окна, выходившего на Мэйн-стрит. На Руби была ярко-розовая парка с капюшоном, отделанным пушистым белым мехом, а черные джинсы всунуты в водонепроницаемые белые ботики. Парка, пожалуй, выглядела неуместно, однако, когда они уединились в кабине и Руби разулыбалась ему, Хэнк отметил, что розовый – отличный цвет.

– Я рада, что наткнулась на тебя, – сказала она, расстегивая куртку, из-под которой показалась шелковая белая блузка. Ее шею украшало серебряное ожерелье, тонувшее в глубинах роскошного декольте. – Я хотела только дойти до почты и опустить счета в ящик, а тут – такая встреча!

Она пахнет розами. Хэнк оперся спиной о стенку кабины, стараясь не прикасаться к ногам Руби своими. Черт побери, он совсем отвык от общества этих чудных женщин. Хотя Руби чудачкой не назовешь, но все-таки. Она же смотрит на него как на холостяка, и он в его возрасте испытывает при этом чертовски странное чувство.

– У меня в городе были кое-какие дела, – выдавил он.

– Что, ходил по магазинам перед Рождеством? – Она улыбнулась сначала ему, а затем и золотоволосой официантке, подошедшей к ним, чтобы принять заказ: – Привет, Мэг! Мне только кофе, пожалуйста.

– Понятно! А вам, Хэнк?

– Кофе. Черный.

– Я мигом. – Официантка сунула свой блокнот в полосатый форменный фартук.

– А мне спешить некуда, – соврал Хэнк. Да что это он, черт возьми, здесь, в центре города, сидит – еще подумают, что он приударил за Руби Ди! Нет, как мужчина он, конечно же, возгордился бы тем, что их видели вместе, вот только вряд ли овдовевшие фермеры в ее вкусе.

– Значит, ты своим внучатам игрушек сегодня накупил?

– Да, лежит кое-что там, в грузовике.

Мэг принесла им кофе.

– У тебя же трое, да?

– Две девочки и мальчик, – сказал Хэнк. – Детки моей дочери.

– Я переехала сюда незадолго до ее гибели, – сказала Руби тихим голосом, – она казалась мне такой милой, совсем девочкой, хотя я и встречалась с ней всего пару раз.

– Ты укладывала ей волосы на похороны, получилось по-настоящему красиво; я до сих пор не поблагодарил тебя, поэтому делаю это сейчас.

– Я была рада помочь хоть чем-нибудь. – Руби отвела взгляд и отпила кофе. – Расскажи, что ты купил детишкам.

Хэнк, признательный ей за смену темы, принялся объяснять, сколько раз он обошел игрушечные отделы всех магазинов.

– Подошвы, наверное, до дыр протер, – сказал он, развеселившись, когда Руби опять улыбнулась ему. – С мальчишками-то все просто, а вот как быть с девочками – убей, не знаю!

– Приводи их ко мне на маникюр, я с удовольствием повожусь с ними.

– Да они еще не доросли до салона красоты-то!

– Сколько им?

– Четыре и одиннадцать.

– В самый раз! – воскликнула она. – Зайдешь ко мне, заберешь приглашения – положишь им в чулки.

– Спасибо, – сказал Хэнк, делая очередной глоток кофе. Теперь он действительно наслаждался. – А у тебя есть внуки?

– Нет, – в синих глазах промелькнула печаль, Руби отвернулась и посмотрела в окно, вертя в руках кофейную кружку. – Такое впечатление, что все решили обзавестись елками именно на этой неделе. Как ни взглянешь в окно – кто-нибудь да проезжает мимо с торчащей из кузова елкой. Замечательное это время года!

– И у нас там, на ранчо, новогоднее настроение. Одна красотка откликнулась на одно из объявлений, которые внучка расклеила по городу, и вот…

– Джо Брокетт женится? – Руби рассмеялась. – Я в это не верю.

– Да нет же, Руби, все совсем не так. Это милая молодая женщина, которой некуда податься, с ребенком, ну и все такое, и я вроде как нанял ее на время Рождества, пусть переделает всю женскую работу, дом только уютнее станет.

– Ты хороший человек, Хэнк Кэвендиш, – она погладила его большую жилистую руку своими мягкими пальцами, – у тебя доброе сердце.