Чтение онлайн

— Даже не знаю.

— Я вам помогу перебрать. Только покажете как? Я совершенно ничего в этом не смыслю.

— Ну, несите, — вечер пропал, с природной жадностью не поспоришь. Халява — это ведь страшный зверь, хочешь-не хочешь, а возьмешь, даже если не очень надо. А впрочем, Алиса ведь обожает грибы. Чем не подарок — банка маринованных белых по старинному рецепту? Вкусно, дорого, почти что прилично. А главное, очень оригинально.

Дима вернулся через минуту, груженый двумя десятилитровыми ведрами отборных грибов и скрылся в недрах своей квартиры, не успела я и слова сказать. Клубники он притащил несколько ящиков за пару заходов. Ароматная, сочная, чистый соблазн. Две ягоды в рот, одну в миску. Варенье, что ли, из нее наварить? Или заморозить до лучших времен? К тому моменту, когда мы оба густо окрасились соком, и я рассказала примерно половину известных мне баек, зазвонил телефон. Виктор! Пришлось уходить к себе в комнату прямо вот так с липкими от сока руками и клубничиной за щекой.

— Але, Милена, а я недалеко от вашей работы. Вы скоро?

— Ой! Я уже дома, простите, совершенно выпало из головы. Мне так стыдно!

— Можно, я к вам загляну? Ненадолго.

— Сегодня я занята.

— А что случилось?

— Случились грибы и клубника. Извините, мне совершенно некогда, у меня варенье сбежит. До завтра.

— И все же, Милена.

— Сегодня, точно, никак, простите, — я нахально бросила трубку. Я в таком сомнительном виде, вся в клубнике, а скоро еще и в грибах, да с другим парнем на кухне! Нет и еще раз нет. В другой раз приглашу, если вдруг подумаю его обольстить.

Тревор

Ближе к вечеру меня к себе вызвал старый князь. Первый этаж этого черного замка, комната, скрытая ото всех чередой коридоров. Богато убранная бархатом и позолотой спальня. Пышное кресло, в котором почти утонул сухощавый старик. Невероятно острый взгляд янтарно-желтых глаз с вертикальным зрачком, чувствую себя как живой кролик на блюде перед удавом. На лице у старца явственно проступает желтоватая чешуя. У окна за его спиной стоит молодой княжич, точная копия своего отца. Разве что глаза пока еще человеческие, да чешуек на коже нет. Он еще больше осунулся с нашей последней встречи. Сейчас я вижу это совершенно точно в свете яркого закатного солнца, бьющего мне прямо в глаза через мутноватые стекла окна.

— Это он? — почти прошипел монстр на кресле.

— Он, отец.

— Хорошенький. И волосики такие светлые, кудрями. Женщины таких любят. Его принял источник совершенно оправдано.

— Тревор, мой отец слаб и ему уже с трудом удается поддерживать человеческий облик, такой привычный для вас. Но он единственный, кто сможет дать вам хоть какую-то информацию. Потерпите, я знаю, вам сложно пока воспринимать нас такими, какие мы есть в истинном виде.

— Ничего страшного, я потерплю.

— Он потерпит! Ты слышал, сын! Он потерпит. Тебе осталось жить на свободе до полуночи, ровно в полночь сюда войдет твоя госпожа. Сын! Покажи ему зеркало!

Княжич бережно, словно фату возлюбленной, сдвинул плотную штору в углу. За ней обнаружилось жуткое зеркало. Вместо рамы два переплетенных ползущих змея. Чешуя шуршит и противно скрежещет по краю стекла, а в стекле вместо отражения не то дым, не то и вовсе туман.

— Нравится? Вижу, что не очень. До полуночи осталось четыре часа. Час я дарю тебе на вольные думы. Побудь один, приведи в порядок мысли. Еще час уйдет у тебя на цирюльников. Попаришься в бане, побреют они тебя. Еще час на то, чтобы лучше запомнить, где что находится в замке. А потом спустишься в подземелье и будешь встречать двуипостасную. За пару минут до ее прихода с обратной стороны рамы проснётся еще один змей, он раскроет свои крылья. В это момент поклонись, госпожа будет уже на пороге. Уяснил?

— Да.

— Встретите ее вдвоем с моим сыном и выберете вторую добровольную жертву из наших воинов. Княжич проведет обряд у источника. А дальше вас там оставят втроем. Твоя задача помогать и делать то, что велено. Понял?

— Вполне.

— Я устал. Нашей с сыном крови уже недостаточно для поддержания жизни в источнике магии. Иди, погуляй.

Княжич, было, дернулся меня проводить, но был остановлен властным жестом отца. Я один выскользнул в коридор, не забыв прикрыть лицо капюшоном. Целый час — роскошный подарок. Старый змей, должно быть, уже совсем выжил из ума. Ноги сами меня несут прочь по коридорам, неслышно распахнул дверь во двор. Короткая лестница крыльца совершенно свободна, нет ни стражи, ни погони за моею спиной. Тороплюсь сбежать вниз по ступеням, неудобные туфли скользят. Скинул их и затолкал за какую-то чашу, так удобно стоящую в уголке. Прогулочным шагом обогнул замок по кругу, тут меня уже могут заметить из окон. Вон он, заветный лаз в уголке двора. Тенью проскочил, цепляясь накидкой за торчащие, словно шипы из решетки, поленья. Выдохнул, просунул в узкую щель сначала голову и плечо. Проходят! Шажок за шажком, прислушиваясь к малейшему шороху, к дуновению ветра, протискиваюсь наружу крепостной стены. Еще шаг, и я почти вылез наружу. Тут лаз стал чуть уже, даже дышать выходит с огромным трудом. Выдох, пальцы ноги уже провалились в мелкие камни, еще чуть подвинулся, голова и плечо снаружи. Я вылез, я смог, и погони вроде бы нет, не слышу шагов. Должно быть, стража затаилась перед приходом этой змеюки двуличной. Никто не хочет занять место рядом со мной, стать добровольной жертвой. Осмотрелся, сквозь сумерки разглядел ведущую прямо к мосту тропку. Рвануть по нему или попытаться переплыть реку? Лучше уж по мосту, времени мало. Камни выкатываются из-под ног, шумят, падают ниже по склону. Ступни болят, стараюсь об этом даже не думать. Бегом лечу вниз. Вот он мост и мой родной милый берег. Прохладные ровные плиты моста кажутся истинным наслаждением, туман тугой тканью укутывает наш каменный мост, заползает под плащ. Бегу уже практически на ощупь и утыкаюсь с разбега лбом прямо в стену, падаю навзничь, пытаюсь ползти. Резкая боль начинает пульсировать во всем теле. Ползу только вперед. Из клочьев тумана появились чьи-то черные сапоги.

— Больно? — участливо спрашивает голос молодого князя откуда-то сверху.

— Пропусти!

— Я и не держу. Тебя держат источник и клятва. Вернись в Гордон, и боль уйдет. Помни, ты отдал свою волю, свое тело и кровь на благо своей госпожи, а значит, и нашего рода, на благо нашего славного княжества. Защита тебя не пропустит, по крайней мере, пока ты нужен источнику здесь. Но если так хочется, можешь еще попытаться.

— В таком виде, боюсь, я не устрою вашу гадину.

Каркающий хохот разнесся над туманом и надо мной.

— Вспомни, ты получил от меня серебристый сосуд. Теперь в тебе моя кровь и такие мелочи, как царапины и ушибы будут заживать за пару минут на твоем человеческом теле. Неужели ты думал, что старый князь мог упустить хоть какую-то мелочь? Мы обязаны были дать тебе самому почувствовать, какая кара ждёт нарушающего клятву, иначе бы ты не поверил. Ну что, сам отползёшь?

— Помоги, — почти прошептал я сквозь сжатые зубы. И тут же княжич легко поднял меня и перекинул через плечо.

— Силы в нас тоже больше, чем в людях. Сначала поужинаешь, я тебя, так уж и быть, отнесу, а потом в баньку и к цирюльнику. Отпустило?

— Еще нет.

— Скоро пройдет, потерпи. Помочь ничем не могу, да и не хочу. Мне из-за тебя снова лить кровь в источник. Ты же потратил магию, рискнув подергать защиту. А мне теперь откупаться. Ничего, если все пройдет как надо, больше жертв колодцу приносить не понадобится. Насытится лет на пятьсот вперед.

Милена

Время все ближе к полночи. Разговор Димы все громче и все смелее, он поминутно оглядывается по сторонам.

— А родился я в Польше, в одном крошечном городке, история которого уходит корнями в самую глубь веков, в настоящее дремучее Средневековье. И при рождении меня нарекли Димитриусом. Отец не дожил до моего рождения, его укусила змея. А вот дед, дед был славный старик, он тоже умер очень рано и тоже от змеиного яда. Мстят они нашему роду, ненавидят.

— Чем же ваш род так знаменит? — передвинула я к себе тяжелую сковороду поближе.

— Род инквизиторов славен в веках своей борьбой за свободу Земли от монстров, ведьм и прочей грязи. А вы, Милена, знаете историю своего рода?

— Если честно, не очень. Ссыльные мы. Бабушка об этом не любила рассказывать.

— Встаньте в лунную дорожку и посмотрите на свою тень. Сегодня великое полнолуние, оно проливает свет на тайны, развеивает морок.

— Может не надо, а? Смотрите, Виктор опять звонит. Я ему все же отвечу, мало ли что у него случилось.

— Это ни к чему теперь, ну же, я гашу свет.

Комната погрузилась во мрак, повинуясь щелчку, движению пальцев этого сумасшедшего. Как он смог оказаться так быстро у выключателя, совершенно в другом углу. И зачем я только, вообще, впустила его в дом? Права была бабушка, когда говорила, что жадность меня погубит. И не таких губила...