Подарок Тартини
Шрифт:
– Я преклоняюсь перед Вашим талантом, - только и сказала она, и когда он просто пожал её руку, почувствовала, что именно сейчас настаёт самый важный момент в её жизни – из прошлого в будущее протянулась историческая нить, связавшая века. Она уже давно догадалась, что Дагни спит и ей снится сон, в котором её навестил автор любимых сказок, но только сейчас Дарья поняла, почему Гипнос выбрал этот сон в качестве своего талисмана.
– Вам пора, - отпуская её руку, улыбнулся Андерсен, - Вас уже ждут. На прощанье примите от нас с Дагни подарок, - он протянул ей вырезанный из бумаги силуэт маленькой танцовщицы, застывшей в пируэте.
– Приходите к нам ещё, - весело подхватила Дагни, - мы часто гуляем здесь вдвоём.
Она на мгновенье прижалась румяной щекой к разгорячённой щеке девушки и побежала догонять Андерсена. Он положил Дагни руку на плечо, и так они шли, маленькая девочка и великий сказочник, по холму, на вершине которого цвёл вереск. Должно быть, он рассказывал ей одну из историй, приключившихся с пуговицей или зёрнышком граната, и долгое время Дарья не могла оторвать глаз от трогательной сцены.
«Все мы когда-нибудь пытаемся сочинять сказки, - подумала она, - но лучше Него ещё никто не сделал этого».
Она закрыла медальон и через несколько мгновений снова увидела уставленные розовыми корешками книг стеллажи. Казалось, она отсутствовала целую вечность. Покидая библиотеку, она чувствовала, что прежняя Дарья повзрослела, словно вернулась из далёкого путешествия с багажом бесценного опыта. Океан чувств всколыхнулся и ожил, когда стихия подняла с его дна бурю тысячелетиями утрамбовывавшегося ила. Возврата назад, к прежней жизни, больше не было.
Она предстала перед Гипносом серьёзная и молчаливая; заглянув в её глаза, он увидел, что в них всё ещё цветёт вереск.
– Пойдём, - он мягко коснулся её запястья, - ты хорошо выглядишь после испытаний, но твоим эмоциям нужен отдых, а телу – питание. В дальнем углу садов есть чудесная поляна – устроим на ней, как говорите вы Наяву, пикник. Мой организм не нуждается в еде, а ты пока ещё земная девушка - хочешь не хочешь, вынуждена считаться с этой твоей недолговечной особенностью.
– Мир Сновидений настолько притягателен, что я уже не вздрагиваю при слове «недолговечная»! – Дарья с нежностью сжала его ладонь. – Я вижу, как твои глаза источают любовь, и пусть сама ещё не готова ответить на неё, признаюсь, что твоё присутствие делает меня счастливой.
Сады щедро дарили им фрукты, и Дарья быстро утолила голод. Наяву её непременно потянуло бы в сон, но сейчас она готова была немедленно приступить к настоящей учёбе.
– Ты должна помочь одному человеку, - сказал Гипнос, - ему очень нужна именно твоя помощь. Мне кажется, тебе уже известно имя этого человека.
Дарья вернулась в библиотеку и взяла с полки книгу. Раскрыв её, она нашла имя и код Стаса Алкина.
Снова вокруг неё сплелись жизненные узоры, сменился калейдоскоп лиц, эпох, и постепенно мир обрёл чёткость.
На сей раз он сосредоточился в Кремле. Дарья пожелала остаться незамеченной: преимущество невидимки позволяло ей безбоязненно передвигаться по коридорам знаменитой башни. Её не интересовала деятельность, кипящая в этих стенах. Дарья искала Стаса. Где он мог быть, как не в рабочем кабинете президента?
Стас восседал за широким столом, в пиджаке и при галстуке, а вокруг почтительно замерли несколько высокопоставленных персон. Мальчик с сосредоточенным видом подписывал какие-то бумаги, потом выпрямился и строго посмотрел на министров.
– С сегодняшнего дня в стране начинается реформа образования. Приказом под этим номером, - он деловито помахал бумагой перед лицами внимающих ему, - я освобождаю Спиридонова от занимаемой должности и назначаю новым министром образования Романову Дарью Алексеевну. Пошлите поздравительную депешу в девятьсот девяносто восьмую школу, и пусть она сразу же приступит к своим новым обязанностям. Да, а другим приказом ознакомьте директора этой же школы – он уволен за рабский подхалимаж и несоответствие высокому званию учителя.
Даша от души потешалась над его президентством. Она – министр образования, а Михаил Юрьевич – безработный! Что ещё выдумает Стас во сне своей мечты? Дарья подозревала, что он часто видит его, слишком уж уверенно чувствует себя десятиклассник в роли президента.
– Это всё, Станислав Георгиевич? – чуть наклонил голову один из министров.
Стас задумчиво обвёл их взглядом.
– Посодействуйте поехать на кинофестиваль в Канны именно Георгию и Кларе Алкиным. И проследите, чтобы картины с их участием заняли призовые места. Мне всё равно, как вы это сделаете!
«Жёстковатая у него политика, - подумала Дарья, наблюдая, как министры расходятся с понурыми головами, - но это всё оттого, что он где-то спит сейчас и, наверное, мёрзнет».
Тем временем Стас через коммутатор велел секретарше принести чай, и когда она вошла, Дарья ахнула – он переманил Оленьку у Михаила Юрьевича! Что ж, Алкин Станислав Георгиевич, настало время придержать коней. Забавы ради Дарья решила проучить не в меру увлёкшегося ученика. Она раскрыла книгу и поверх цифр Стаса вывела личный код президента. Согласно её теории, сны этих двух людей должны были наложиться друг на друга. Она с любопытством приготовилась наблюдать, что же выйдет из её вмешательства.
Виталий Александрович видел сон. Поутру он уже не вспомнит его, как многие сны до и после этого суматошного видения. Было что-то естественное в том, что уже давно не случалось взрывов страстей, эмоций, не подносились жизнью удивительные сюрпризы. Всё чаще он ощущал с грустью, что та давняя пора юности и бесшабашности больше не повторится. Уютная размеренность присутствовала в нынешнем устоявшемся течении жизни. При его напряжённой работе она служила утешением. Весь век безрассудствовать не будешь. Надо помнить о том, что ты правитель огромной страны с тяжёлым историческим наследием, и вести себя соответственно своему назначению. А было бы неплохо сорваться в поход на байдарках через крутые пороги затерявшейся в глубинках России реки; удрать на залив, где о клёве никто и не слышал, но зато какие чудесные там бывают рассветы! Или снова стать подростком, чтобы тайком во время лагерного сончаса нарвать лесных цветов и незаметно положить их на подоконник пионервожатой - молодой красивой девушке, в которую влюблён.
Стоп! Об этом Виталий думать себе не позволял. Не позволял думать настолько, что даже в своих снах неизменно присутствовал рядом с женой и детьми. Времена романтических похождений и душевных волнений прошли. Было трудно совмещать в себе мужчину и президента.
Все эти мысли посещали Виталия Александровича, разумеется, не во сне, а непосредственно перед тем, как провалиться в неведомую тьму, но чаще всего он ни о чём таком не думал, потому что к тому времени сильно уставал и мечтал только об одном – как добраться до кровати.