Чтение онлайн

Высказывать своих предположений чужестранка не стала, — мало ли у мертвеца появится новый повод не уходить на покой? — а вновь попыталась втолковать духу мести, что причина, по которой она вернула своему телу существование, не была разумной.

— Но если кто-то и должен получить наказание в таком случае, то только те, кто его действительно заслуживают. Напрямую. Никак не через других, — заговорила сокрушённо, пытаясь вразумить подростка. — Использовать детей или друзей с возлюбленными — самое опрометчивое и гадкое, что может придумать существо, желающее возмездия. Дети родителей не выбирают, а близкие и друзья просто могут быть не осведомлены о делах своих товарищей. Всегда, при любых обстоятельствах наказание должны получать лишь сами виновные. Не те, кого они родили или любили. Так ты разрушаешь гораздо больше жизней, чем следует. Представь, сколько магов теперь тебя ненавидит и живёт с болью на сердце и в душе из-за страданий друга, на которые их обрекла ты? Тебе самой-то с себя не противно?

— Нет, — прошептала мстительница со сбитым, но уже не от удушья дыханием, с колкой обидой в розоватых глазах, с дрожью в губах и струйками слёз, текущими по вискам. — Мне плевать на всех. И на себя тоже. После моей смерти родители покончили с собой из-за его матери! Она обрекла их на это!

— Но они же были живы на момент, когда ты уходила в гнилой лес, верно?

Галицкая навела мёртвую магичку на нужную мысль и та, испуганно вздохнув от догадки, распахнула рот и внезапно задёргалась, вырываясь. Она завопила, точно ей клеймо раскалённым металлом ставили, и в душераздирающем крике клялась в воздух:

— Я убью его! Убью!

— Тише-тише, я понимаю твои чувства. Поверь, этот моральный урод за свои грехи расплатиться. Как только мы сможем их доказать, он за всё ответит. Тебе пора на второе Небо, Анья. А я, как только засажу его туда же, тебе весточку отправлю. Ты сама сможешь плюнуть ему в лицо и вынести для него приговор на те круги Ада, какие посчитаешь правильными для успокоения собственной души.

— На второе? — Сокрушёно выдохнула Ананья одними губами, выказав взглядом искренний страх. — Почему?

— Прости, это зависит не от меня. Ты — дух мести, а мстительность — один из десяти грехов Магии и магов, как потомков Божиих и защитников людских. Мы должны быть пусть и не всепрощающими, но настолько примирительными, чтобы не восставать после смерти и не портить этим мирское спокойствие, понимаешь? Но ты дралась с нами в полную силу, какой, я знаю, у тебя много, хотя и пощекотала мою щёку своим симпатичным маникюром, — Доминика усмехнулась, макнув подушечкой пальца по кровоточащим ранкам, и мельком глянула на красные капельки. — И сейчас ты бездействуешь, не нападаешь на меня, пока есть возможность, так что я помогу облегчить тебе начертанную тобой же кару. Но только при условии, что ты не возобновишь свои попытки убить обидчиков.

— Обещаешь? — Собравшись с духом, спросила девушка полушёпотом.

— Конечно, — успокаивающе улыбнулась Ника и уточнила: — Так ты согласна? — В ответ на согласный кивок иллюзионистки она удостоверилась, что сил напасть на кого-то у девочки уже не осталось, и слезла с неё. — Тогда тебе нужно будет вытерпеть последнюю встречу с Корном. Сможешь сдержать себя и переговорить с ним без убийств и проявлений агрессии? От тебя требуется просто рассказать всё, как есть, по возможности извиниться и перестать держать на него обиду, осилишь?

— Постараюсь.

Подросток тяжело дышала, взгляд её был твёрдым, решительным, но розовый шлейф, исходящий от неё, как от мертвеца стал слабее, что говорило о её постепенно растущей готовности отправиться на второе Небо, а если быть точнее, в Ад на облаках. Взяв с неё слово о сдерживании себя в руках при Тинне, Дома, для достоверности связав руки мертвеца энергетической верёвкой, повела его за собой к кабинету, где всё это время находился Корн. На лестнице, ведущей на второй этаж, их встретили сразу четверо магов, что, по приказу самой же россиянки следили, чтобы дух мести не прошёл дальше. Они посмотрели на «командира» с острым непониманием в глазах, но та успокоила их брошенной фразой на ломанном тайском, утвердив, что всё так и должно быть и сказала им идти с ней.

Скоро добравшись до нужной двери, темничка глубоко вдохнула, чтобы без кого-либо, кто мог бы поддержать или подержать за руку, самостоятельно зайти в класс, оставив Ананью с парнями, и с тяжестью в голосе и комом в горле попросить Тиннакорна поговорить со своей бывшей возлюбленной, разбившей сердце. В то время, как девушка зашла в класс, парень стоял у дальнего окна класса и кусал костяшки пальцев. Вполголоса она выдохнула, ловя на себе взгляды своих учеников и слыша их радостный шёпот:

— Корн… тебе надо пообщаться с ней.

— Она не стала нападать?! — Облегчённо воскликнул маг и выпучил на подругу глаза, в которых читалась надежда на что-то определённо хорошее. Скоро он вновь ошарашился, вспомнив, в каких случаях с восставшими трупами говорят их цели: — Ты решила помочь ей!..

— Ага… Она мне многое рассказала, а после моего ответа явно дала понять, что готова на сотрудничество и подавление в себе жажды мести. Сейчас она за дверью. Ты точно готов пойти на такое?

— Конечно! Я полностью готов. Нам нужно найти отдалённое место, чтобы никто не подслушал, организуешь?

— Корн, один момент. Я хочу присутствовать во время вашего разговора. Мне важно видеть, как она себя ведёт и знать, что она точно не нападёт. К духам мести у меня имеется личное недоверие.

— Да, хорошо, спасибо.

В молчании дойдя до пустовавшего кабинета, Доминика через друга передала одноклассникам просьбу спуститься вниз и разрешить оставшимся на улице магам войти в школу, после чего зашла внутрь. В помещении было мертвецки тихо, — так подметила Анья, оглядывая помещение повеселевшим взглядом. Оставив её у первой парты третьего ряда, темничка прошла к учительскому столу, села на его угол и, достав из кармана брюк телефон, прихваченный с собой из другого кабинета, надела наушники, давая понять, что подслушивать беседу не намеревалась. Включив любимые песни, магичка Тьмы с некоторой укоризной уставилась на восставшую, что теперь вела себя более спокойно и словно провинившийся пёсик опустила глаза, пока общалась с бывшим.

Тот держался стойко, хотя на шее заметно напряглись мышцы, а под кожей скул заходили желваки. Руки он спрятал в карманах зелёного бомбера, но было видно, как те сжимались в кулаках. Голос парня ни разу не дрогнул — это петербурженка определила на глаз, ибо рот его открывался ровно, а кадык ходил вверх-вниз без рваных движений.

Говорили они долго. Лицо мага с каждой сказанной иллюзионисткой фразой мрачнело, наполнялось задумчивостью, а под конец, когда он бегло кивнул приятельнице в знак того, что диалог завершился, и вовсе стало сухим.

— Передайте, пожалуйста, Уану, что я о нём не забывала, — горько всхлипывая в плаче, попросила Ананья, стирая слёзы со щёк и прислоняя к губам ладонь. Друзья встали напротив неё, коснувшись друг друга плечами. — Что ему не надо больше так много переживать и пить с ночи до рассвета, и… ему нет необходимости постоянно сверлить взглядом Нонг’Корна, желая ему смерти. Он должен продолжать жить… скажите, что я люблю его.

— Хорошо, — едва слышно прошептал Корн.

Он узнал, что его «приворожили», но чувства почему-то всё равно не прошли. Навеянная любовь отчего-то не ушла даже после снятия злосчастных чар. Но об этом он тактично умолчал.