Чтение онлайн

— Пойдём тогда домой витамины пить, тебе как раз по времени, — маг отпустил Доминику и, лишь взглянув в её смеющееся лицо понял, что та и не плакала вовсе, отчего в удивлении распахнул рот. — Ах ты сау! Да ты же и не плакала вовсе!

— Пошли-пошли, Сет, мне и правда пора пить лекарства, — с усмешкой в голосе поторопила парня, направившись в сторону двери с лисьей улыбкой.

Доминика возвращалась к себе одна, окружённая, к собственному удивлению, довольно приятным гулом общавшихся после учёбы детей и подростков. Обессиленная, с гадким осадком на сердце из-за случившегося днём и стойким, осушающим глаза желанием спать. Но притом в глубине души она порхала от тёплых чувств, что подарил ей Прасет своими нежными объятьями, к которым, кажется, она слишком быстро привязалась. Хотелось больше.

Сам Сет после того, как проводил подругу в медпункт, ушёл по делам — пробурчал что-то о том, что вроде как директор вернулся в школу и, узнав о произошедшей недавно ситуации, решил устроить сыну допрос. По-хорошему было бы вызвать на ковёр и Нику, но парень заверил, что сам с этим разберётся и по-мужски примет весь удар на себя, а ей настоятельно порекомендовал отдохнуть после тяжёлого дня.

Зайдя в свою квартиру, Дома подметила, что её соседки, сидя за кухонным столом, старательно игнорировали помятый вид подруги, с явной грустью сдерживали в себе все вопросы, что могли прийти им в головы, дабы лишний раз не напрягать уставшую девушку, и только смотрели сочувствующе, но говорить им об этом стала. Как в тумане она лениво поплелась в горячий душ, переоделась в домашнее, перекусила чем-то из холодильника, выпила необходимые лекарства и уснула, едва закрыв глаза, утыкаясь щекой в подушку.

Среда, хоть и была весьма загруженной, всё же прошла относительно спокойно, если сравнивать с любым другим днём — чего делать, к слову, не хотелось. Магичку даже к Советчику не вызвали на своеобразное дознание, но позже выяснилось, что его не случилось из-за очередных срочных дел Тхирасака вне рабочего места, а после них беседа возможно и намечалась.

С Пхантхэ из-за непрекращающегося потока неотложных дел они почти не общались, только изредка посылали друг другу взгляды при встрече в коридоре и кроткие кивки приветствия, в остальное время посвящая себя проблемам школы. Оба были заняты, у обоих возникали свои заботы — Тхэ на день занял должность отца, мол, должен привыкать к будущей жизни, иностранка же сверхурочно помогала документоведам и методистам с навалившейся текучкой, хотя желание увидеться подбивало сбежать с работы пораньше.

Пхата, что вечно напрашивался на разговор и во всеуслышание молил темничку о прощении та демонстративно не замечала, безмолвно проходила мимо каждый раз, как они случайно сталкивались в коридоре. Иностранка даже не пыталась пренебречь своей зловредностью и выслушать его, не обращала внимания на слова искреннего раскаяния, а иногда на помощь приходил наследник, что также молчаливо уводил Хата за собой, хватая за руку, точно непроницаемый охранник, притом не уточняя, в какую сторону полуангел направлялся.

В школе Галицкая осталась допоздна. В тот день из-за недавнего появления в школе духа мести и проведённой незадолго до этого проверки квалификации учителей уволили немало трусливого и неумелого персонала, отчего отсутствующие места пришлось дополнять обычными учителями, пока директор не наймёт новых работников. Без того, россиянке с просьбой о подтягивании по учёбе обратилось слишком много отстающих в новых темах, которых нужно было срочно подтянуть, пока они совсем не запутались. Всё это — начиная от нового документоведа и методиста и заканчивая репетиром, — конечно, делалось за отдельную плату, но сил знание о доплате ничуть не прибавляло.

А следом её пригласили на личный вечер «темников» девятиклассников, сказав, что для них она стала любимой преподавательницей из всех, кто у них были и есть. С учениками просидела Доминика ровно до полночи, беспрестанно ощущая себя взрослой тётей на празднике маленьких детей, зато в конкурсах участвовала активно, пусть и глупила из-за усталости. Она даже выиграла пару раз мелкие, но приятные сладкие призы, выданные в наклонах двумя руками с такими широкими улыбками, что сердце теплело, а нутро трепетало от нежных чувств к этим проказникам.

Спать девушка легла ближе к часу ночи. Сон ничем особым не отличался, всё те же стены, те же неразговорчивые амбалы у железных дверей, тот же мамин голос, что уже не раз мозолили глаза и напрягали слух. Раз в полчаса этот сон сменялся мелкими воспоминаниями из детства с участием матери, только теперь ко всему прочему прибавилось некоторое понимание происходящего, какое даже себе было страшно признать. Она начинала осознавать, для чего всё это с ней происходило, что наводило страх, но делиться этим с кем-либо пока было слишком тревожно.

Проснулась в четверг Ника по будильнику, но не своему — Малиному. До этого она всегда просыпалась самостоятельно, причём раньше остальных на полчаса, ровно в пять, что тут же насторожило. Сразу по пробуждении магичка Тьмы ощутила мерзкую тошноту, скрутившую внутренности в узел и сопутствующий ей ком горле. Голова при попытке подняться ходила ходуном, взор был замылен и кружил, глаза при повороте больно резало.

Дома лежала на животе, но в памяти хорошо отложилось, как постыдные кадры из жизни, запоминающиеся на всю жизнь, что при тошноте нужно было сесть или хотя бы оказаться в положении полулёжа, иначе самочувствие не улучшится, но сил не хватало даже на такое простое действие, как попросить помощи у подруг. Она просто лежала, глядя перед собой, не в состоянии и взглядом хоть кого-то одарить, потому с каждым движением глаз боль в них становилась всё нестерпимее.

— Ты отравиться, Сыа? — Послышался встревоженный голос Лаван около уха, почувствовалась её ладонь на лопатках. — Человеческая болезнь?

Ван и не догадывалась, что опять могло произойти, но для чужестранки причина плавала на поверхности, как труп в воде на третьи сутки — так называемый синдром непринятия снова напомнил о себе. Объяснить соседкам ничего не удалось, как и рассказать, какую помощь предоставлять, но этого и не требовалось. Полудемоница, только поняв, насколько худо самочувствие подруги, в чём с постели встала, — а это пижама из штанов и рубашки — в том и побежала к Прасету, искать помощь у него.

У Сета — пояснила Лаван себе — есть номера медичек, что отметало нужду мчаться к ним в крыло, да и с таким состоянием темнички он уже был знаком.

Парень прибежал по первому же зову, а в квартиру влетал, уже разговаривая с кем-то по телефону. Он и сам был ещё в домашних футболке с шортами до колена и, думалось, даже проснуться толком не успел, когда к нему в квартиру Ван с криками вбегала. Подлетев к подруге, маг нахмуренно осмотрел её с ног до головы, при этом по-тайски что-то постоянно передавая в трубку и иногда потирая лоб с сонными ещё глазами.

Когда Пхантхэ перевернул темничку на спину и чуть приподнял, в комнате оказались и лекарки, что с порога переняли заботы о больной на себя. Проведя ладонями по всему телу девушки, они вновь не смогли установить чего-то неправильного в её организме. «Пациентка» была, пусть и не полноценно, но точно здоровой настолько, что ничего в подобном роде по ощущениям и намечаться не должно было. Хотя заторможенность, зелёный оттенок кожи вкупе с припухлыми синяками под глазами, не реагирующими на свет зрачками и невозможностью разговаривать, сами за себя всё говорили.