Чтение онлайн

Короткое плаванье прошло вполне буднично. Я большую его часть просидел на палубе, планируя дальнейшие шаги и пересчитывая свои ресурсы. Алан не отходил от меня, здорово помогая в планировании. Он действительно отлично знал здешнее побережье, как и возможные мотивы поведения наших противников. Мы распределили запасные барабаны к нашим револьверам -- Алан оставил себе всего один, отдав мне три. Также он ссудил мне денег из якобитской доли нашего состояния. Ведь выходя из дома последний раз я вовсе не предполагал, что моя прогулка так затянется, поэтому и денег с собой много не брал. Теперь же моя сумка потяжелела ещё на четыреста гиней -- эта приятная тяжесть дарила надежду и напоминала славные дни моего путешествия по Хайленду.

С бывшим первым помощником капитана, на которого якобы положила глаз Эйли, мне познакомиться так и не удалось, он остался в Куизферри. Вместо него взяли какого-то совсем молодого, не намного старшего чем я, МакЛарена.

Также Алан написал письмо для передачи своему родственнику, Рональду Стюарту, старшему сыну известного якобита Аяна Руа (в английской транскрипции Джона Роя) Стюарта. Да-да, того самого "рыжего полковника Стюарта", написавшего известный стих на поражение восстания 1746 года, заканчивающийся словами:

Мы, словно загнанные звери,

Отодвигая смертный час,

Бежим и прячемся по мере

Последних сил, что есть у нас,

В нужде, в беде, в упадке духа,

Таимся под покровом тьмы,

Лишь горестно кричит сипуха

О том, как проиграли мы.

Впрочем, сейчас речь о Рональде. Он стал начальником нашего будущего вооружённого отряда, базирующегося в замке Шос. Алан написал ему, чтобы он отправил трёх горцев в моё распоряжение и о том, чем их следует снарядить. А также дал другие распоряжения по поводу наших общих дел. Изложено это было по всем правилам современной мне конспирации, которую я объяснил другу а он усиленно продвигал в своём кругу и на первый взгляд напоминало обычно светское письмо с приглашением на рыбалку. Я же, в свою очередь, ломал голову над письмом к Эйли. Мне уже давно надо было с ней объясниться, но далёкий от Шоса остров был не лучшим для этого местом, да и с учётом того, что она сейчас плотно занималась перестройкой замка...

Наконец все приготовления были закончены, мы распрощались, и шлюпка высадила меня на набережной Данбара, небольшого городка расположенного милях в сорока на восток от Эдинбурга.

Горцы из Шоса появились только через три дня, большую часть из которых я провёл запершись в своей комнате на постоялом дворе. Они привели с собой две вьючные лошади с припасами и коня для меня. Меня порадовало их обмундирование и снаряжение. Эйли творчески подошла к моей идее -- этих наёмников издали вполне можно было принять за королевских солдат, как я того и хотел.

Закупившись необходимым в Данбаре, мы тотчас же, хотя уже наступал вечер, отправились в путь под предводительством проводника-лоулэндера. Он, должно быть, хорошо выбрал дорогу, так как за всё время мы встретили только одну парочку влюблённых, которые, приняв нас, очевидно, за ловцов контрабандистов, бросились бежать при нашем приближении. Мы прошли у подошвы Бервик-Ло с южной стороны. Когда мы переходили через холмы, я между деревьями увидел огни деревушки и старинную церковную башню. Наконец мы снова услышали шум моря. Светила луна, но не ярко. И при этом свете я увидел три огромные башни и сломанные зубцы на стенах Танталлона -- старинного укрепления Красных Дугласов. Лошадей привязали к изгороди на краю канавы, а меня ввели в ворота, затем во двор и в полуразрушенный коридор замка. Здесь, на каменном полу, мои спутники развели яркий огонь, -- в ту ночь были небольшие заморозки. Мы сидели у самого огня, попивая виски и разговаривая. Ветер врывался через проломы стены, разносил дым и пламя и завывал в верхушках башен; внизу под скалами шумело и ярилось море. Вскоре я закутался в припасённый тёплый плащ, повернулся на бок и крепко заснул.

Не могу определить, когда меня разбудили, только луна уже скрылась и огонь почти догорел. Сняв с лошадей груз мы прошли через развалины вниз по склону по очень крутой тропинке к бухточке между скалами, где нас ожидала большая рыбачья лодка. Меня посадили в неё, и мы отплыли от берега при чудном свете звёзд. Моя "рыбалка" началась.

XIV.

Я не имел понятия о том, куда мы плывём, и всё оглядывался по сторонам, ища глазами корабль. На воде было холодно, и лодка покрылась холодной росой, поэтому я, сидя на корме, закутался в плащ и закурил трубку, сев рядом с рулевым. Это был смуглый человек, которого я до сих пор называл проводником-лоулэндером. Имя его было Дэйль, но обыкновенно его называли Чёрным Энди. Он молча правил вдаль от берега, временами поглядывая на разогревшихся за вёслами двух своих помощников и двоих горцев, а также на третьего, сидящего вперёдсмотрящим на носу.

– - Не подскажите ли любезный, -- спросил я, -- как долго нам ещё добираться до места?

– - Нельзя сказать, чтобы уж так долго, -- сказал он, -- где-то около получаса, может чуть больше.

Я с недоумением осмотрелся. Мы вроде бы собирались переждать пик моих поисков на каком-то уединённом острове, который редко посещают люди. Но где же корабль, который отвезёт нас в эту глушь? Не может же быть, что этот остров где-то столь близко от берега, что мы доберёмся на него на простой лодке? Да и не видно здесь плоских островов, в пределах видимости из воды торчат только какие-то крутые скалы.

Между тем поверхность моря чуть-чуть осветилась: розовые и красные пятна, точно отблески дальнего огня, появились на востоке, и в то же время проснулись бакланы и закричали на вершине Басса, который, как всякий знает, представляет собой одинокий скалистый утёс, но такой громадный, что из него можно бы высечь целый город.

Море, вообще совершенно спокойное, у основания утёса глухо шумело. По мере того как светлело, я видел всё отчетливее отвесные кручи, побелевшие, точно от мороза, от помёта морских птиц, покатую вершину, поросшую яркой зелёной травой, стаю белых бакланов, кричавших со всех сторон, и тёмные разрушенные здания тюрьмы с крепостью на самом берегу моря.

Тут внезапно открылась мне правда.

– - Так вы везёте меня сюда!
– - вскричал я.

– - Да, прямиком на Басс, любезный, -- ответил проводник.
– - Это поистине лучшее место во всей Шотландии для морской рыбалки.

– - Но теперь тут никто не живёт, -- воскликнул я, -- тюрьма давно уже обратилась в развалины!

– - Почему же не живёт, тут живут бакланы, -- сухо ответил Энди, оскорблённый в лучших чувствах -- он, как оказалось впоследствии, был настоящим фанатом скалы Басс.

Становилось все светлее, и я при дневном свете увидел перевёрнутые вверх дном лодки между камнями, служившими рыбакам балластом, бочонки и корзины, а также запас дров. Все это было выгружено на утёсе. Энди, я и мои три хайлэндера тоже вышли на берег. Не успело ещё полностью взойти солнце, как лодка уже отплыла обратно, и удары вёсел об уключины эхом отдавались в утёсах. Мы остались одни в этом странном месте.

Энди Дэйль был губернатором Басса, как его можно было в шутку назвать, и в то же время пастухом и хранителем дичи в этом небольшом, но богатом поместье -- в моё время его бы назвали егерем. Он должен был следить за дюжиной овец, кормившихся и жиревших от травы, росшей на покатой части утёса, и которые паслись, точно на крыше собора. Затем он должен был смотреть за бакланами, гнездившимися в утёсах, от которых извлекался большой доход. Птенцы служили такой вкусной пищей, что гастрономы охотно платили по два шиллинга за штуку. Даже взрослые эти птицы дорого ценятся за сало и перья, так что жалованье нортбервикского священника и до сих пор уплачивается бакланами, почему очень многие находят этот приход весьма выгодным. Для выполнения всех своих разнообразных обязанностей, а также для предохранения бакланов от воров Энди приходилось часто ночевать и проводить целые дни на утёсе, так что он чувствовал себя там настолько же дома, как фермер в своей постели. Он попросил всех нас навьючить на себя кое-что из багажа, что я поторопился сделать. Через замкнутую на замок калитку -- единственный вход на остров -- и через развалины крепости он провел нас к дому. Зола в камине и кровать в углу указывали нам на то, что здесь было его обычное местопребывание.

Он предложил мне воспользоваться его кроватью, предполагая, сказал он, что я джентльмен.

– - Моё дворянство не имеет никакого отношения к тому, где я сплю, -- сказал я. -- Я умею удобно устроиться и на скале и в вересковой пустоши. Тем более, мы набрали с собой массу тёплых одеял. Так что на твою кровать не претендую.

Энди поворчал немного на эти слова, но потом, после некоторого размышления, казалось, одобрил их. Это нас сблизило и мы разговорились. Я узнал, что он часто занимался контрабандой и что развалины Танталлона служили ему складом контрабандных товаров. Таможенную стражу он не ставил ни в грош. Эта часть лотианского берега до сих пор совершенно дикая, и население её одно из наиболее отчаянных в Шотландии.