Чтение онлайн

Элита Запада задает прямой вопрос: попытаются новые индустриальные страны низвергать Соединенные Штаты с места лидера, рискуя крупными международными конфликтами, или они будут стремиться интегрироваться в либеральный порядок (обещающий мирную эволюцию). Мир стоит перед выбором: системный конфликт или эвентуальная ассимиляция. И пара стран, на которую смотрят как на образец — США и КНР. Время — выявления конкурента — следующие двадцать лет. Такова наиболее популярная логика в среде политологов и футурологов. Сегодня это их мантра. Растет число тех, кто видит впереди взаимное ожесточение, ведущее к агрессивным формам соперничества и даже вооруженного конфликта.

Возникающий мир эксперты все чаще называют «миром без Запада». Он будет базироваться на постоянно расширяющихся связях между развивающимися странами, между лидерами Юга, между Китаем, Россией, Индией, Бразилией. Так возникнет сначала «параллельная» международная система, которая начнет оттеснять первоначальную прозападную систему, делая ее одной из многих. Это на самом деле — не мир без Запада, а мир, в котором Запад существует, наряду с другими центрами силы, но утрачивает доминирование.

Возьмем в качестве примера Индию. В 2004 г. ВМС Индии изменили свою прежнюю доктрину защиты побережья на стратегию создания сил ядерного сдерживания и доминирования в регионе Индийского океана. Индия распространяет свое влияние на «законные области интересов», которые распространяются от Персидского залива до Малаккского пролива [632] . Индия позволила Сингапуру проводить учения на своей территории.

Впервые Запад встал перед вопросом: «Каковы будут отношения между наиболее растущими странами не-Запада и международной системой, все еще управляемой западными концепциями порядка, принимающего американские правила, сложившиеся после Второй мировой войны на основаниях либеральных моделей капитализма и демократии?» [633] .

Либеральный порядок стран Запада противоречит с легитимностью и значимостью государства в группе стран БРИК. Резкой критике подвергается представление стран этой группы о государственном порядке, о взаимоотношениях между индивидуумом, государством и обществом.

Со своей стороны, лидеры рвущихся вперед стран используют процессы глобализации для постепенной ревизии мировых взаимоотношений, особенно отношений между растущими незападными странами и собственно Западом. Цель очевидна: увеличить степень автономии, осуществить собственное движение до таких пределов, чтобы это, бесспорно, означало независимость прежде зависимых от Запада государств. Используется та же технология, которая — по мысли американцев — делает мир плоским. Контейнерные перевозки и диалоги Интернета сближают наш мир, но сближают его неравномерно. Ландшафт глобализации все более выглядит не столь обещающим для Запада. Укажем на то, что мировая торговля за пределами Запада растет быстрее, чем на прежде недостижимом Западе. Экономическое (а за ним и политическое) сближение незападных стран между собой реализуется невиданными прежде темпами. Создается база для новой, «параллельной» международной системы со своими собственными правилами, со своими институтами, со своими силовыми центрами.

Характер международной торговли за последние пятнадцать лет изменился весьма круто. Торговля резко выросла, но выросла неравномерно. Двадцать самых больших и богатых стран мира увеличили свой торговый оборот, прежде всего, с четверкой чемпионов нового плана — странами БРИК — Бразилией, Россией, Индией и Китаем. И доля этой четверки в мировой торговле непрерывно растет. Авангард незападного мира растет (как торговый партнер) быстрее прежних лидеров мировой торговли. Через несколько лет БРИК займет критически важные позиции в мировой торговле, меняя глобальное соотношение сил.

Незападные страны укрепляют связи между собой. Великий партнер — Китай. Москва и Пекин наметили довести совместную торговлю до 60 млрд долл, к 2010 г. (20 млрд в 2004 г.). На саммите ШОС в 2005 г. они фактически потребовали от Соединенных Штатов предоставить график вывода своих войск из Центральной Азии. В конечном счете они заставили американцев покинуть ключевую в Узбекистане базу Ханабад. Предполагаемое создание газового ОПЕК (Россия, Иран, Туркмения и др.) также может укрепить позиции России и всего незападного мира.

С тех пор многое изменилось. Теория коммунизма больше не является камнем преткновения между Россией и Китаем. Китайская внешняя политика стала куда более осторожной, чем в эпоху Мао. После 13-го пленума ЦК КПК Китай под руководством Дэн Сяопина начал уверенную модернизацию страны. Однако при этом Пекин нуждается в российской нефти, а его армия ежегодно закупает в России вооружения на сумму около 3 млрд долларов. Компромиссный подход возобладал с обеих сторон, и обе страны достаточно умело стали использовать потребности и ресурсы друг друга. Эти совместные действия представляют собой заметный поворот в их взаимоотношениях, речь идет уже не только о взаимной экономической выгоде. Сегодня действия другого американского президента Дж. Буша-младшего убедили Россию и Китай в том, что они должны забыть о своих разногласиях и вместе противостоять американским имперским амбициям.

После одиночества, характерного для периода Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, Пекин расширил сферу двусторонних отношений. Совершенно особое значение имеет заключенный в 2001 г. договор с Россией «О добрососедстве и дружеском сотрудничестве». С 1996 г. Китай является участником встреч «Азия — Европа». В 2003 г. КНР впервые имела особые контакты с Североатлантическим союзом. В октябре 2004 г. КНР подписал важный договор с РФ. Пекин обратился к прежде практически игнорируемым международным организациям. Впервые за историю ООН Китай придает немалое значение своему участию в ней, особенно в Совете Безопасности ООН. Пекин вошел в «шанхайскую шестерку». Летом 2003 г. Пекин оказал немалое воздействие на КНДР (перемещение войск на совместной границе, прекратил морские поставки нефти, задержал северокорейское судно, начал исполнять роль посредника между Пхеньяном и Вашингтоном). Но важен и договор о ежегодных встречах с представителями АСЕАН. Пекин предложил постоянные связи между военными ведомствами азиатских стран.

Современная активизация связана с колоссальным экономическим подъемом страны. В основе было слово. В конце 1970-х гг., в растерянном послемаодзэдуновском Китае невысокий член политбюро КПК Дэн Сяопин издал сборник поэзии VI—II вв. до нашей эры, осевой линией которого была идея, что ничто еще не потеряно, что следует осмотреться и найти выход из очередного исторического злоключения. Преодолеть эти сто пятьдесят лет. Заметьте степень самоуважения. Успехи внешнего мира признавались, но ни на йоту не падала уверенность в том, что Китай преодолеет трудности и займет традиционно высокое место в мире. Глядя на огромный бедный мир своей страны, Дэн наметил предварительную цифру «экономической нормальности» — 800 долл, в год на каждого жителя страны. И после спада 1950—1960 гг. начался китайский подъем. Его можно без всякой натяжки сравнить с выходом в мировые державы Германии и Соединенных Штатов в конце XIX в. — подлинная трансформация геополитического ландшафта.

Доля Китая за период 1980—2007 гг. поднялась в общем уровне иностранных инвестиций с незначительной величины в 1980 г. до 6 процентов в 2007 г. К 2020 г. Китай по уровню инвестиций будет на втором месте в мире. В ближайшие годы Китай превзойдет по доле в мировом промышленном производстве Японию; он превзойдет ее и в торговле. Второе обстоятельство глобального характера. Указанные обстоятельства вызвали выработку китайским руководством первой после революции 1949 г. глобальной стратегии, долговременной и всеобъемлющей. Важным визитом было посещение председателем КНР Ху Цзиньтао России в мае 2003 г. И китайская, и российская стороны отметили, что при любых изменениях международного климата важно углубление добрососедских отношений Китая и России — как приоритетный курс во внешней политике обеих стран. В.В. Путин, став президентом Российской Федерации, продолжил курс на сближение с Китаем.

На протяжении четырех тысяч лет истории Китая (примерно до 1820 г.) он шел в ногу с цивилизационно-экономическим развитием лидера — Запада. Качественная отсталость уже ощущалась, но на Китай того времени приходились респектабельные 32 процента мирового валового продукта.