Чтение онлайн

Впрочем, мое недоумение сложившейся ситуацией быстро исчезло после того, как я посмотрел техническое задание на конверсию аппаратов. Сам проект разрабатывал настоящий мастер, поэтому все достоинства первоначального проекта катеров были использованы по максимуму, а недостатки по возможности нивелированы. Однако назвать проводимые работы «конверсией» позволяло лишь то, что с катеров демонтировались имеющиеся на них жалкие пушчонки. Зато посадочные места под них оставались и, что примечательно, энерговоды к ним заменялись на более мощные.

А по факту, катера должны были пройти серьезную модернизацию. Практически все старые блоки менялись на аналогичные блоки пятого поколения, а жилое пространство переформатировалось. Вместо сорока индивидуальных спальных ячеек катера должны были обзавестись несколькими каютами и небольшой кают-компанией.

Таким образом, после нашей «конверсии» спасательные катера превращались в яхты среднего класса, имеющие неплохую скорость и запас хода. Стоит заметить, что стоимость аналогичных яхт на рынке была тоже неплохой и, как минимум, на порядок превосходила первоначальную стоимость катеров. Мне лично с этой «конверсией» было все ясно — начальство собиралось обзавестись личными яхтами по льготной цене либо оказывало такую услугу своим знакомым из флота. В чем я не сомневался ни секунды, так это в том, что в прайсах корпорации переделанные катера никогда не появятся.

Вопрос организации работы с «Ареданами» был решен начальством довольно просто. Были организованы четыре бригады по четыре человека, во главе которых ставился техник, имеющий в запасе изученную базу по малым кораблям. Остальные были у него на подхвате и работали под его прямым руководством либо занимались узлами, знакомыми по атмосферной технике.

Поскольку официальных отметок об изучении подходящей базы у меня не было, я попал в одну из таких бригад под начало Талора. Узнав о том, что у меня тоже есть подходящая база, он растянул улыбку до ушей — скорость работы нашей бригады обещала быть значительно выше, чем у остальных. Благодаря этому мы гарантированно успевали взять в переделку три катера, что позволяло надеяться на большее количество «трофеев».

Наши надежды на большое количество «трофеев» оправдались. Катера прибыли на базу в полной комплектации, а подлежащих замене расходников в них насчитывалось немало. Все перечислять пришлось бы очень долго, поэтому укажу лишь основное:

— легкие скафандры 2-го поколения «Эвако» из ткани, на ощупь похожей на кевлар, и со временем автономной работы 8 часов — 40 шт.;

— аварийные комплекты, аналогичные уже виденным мною, со скидкой на возраст — 40 шт.;

— комплекты сменного белья универсальные — 120 шт.;

— гигиенические комплекты (салфетки, крема, пасты и т. п.) — 240 шт.;

— куча сильно просроченных картриджей для синтезатора, и несильно просроченных сухих пайков;

— гипермаяк аварийный переносной (для использования в случае повреждения маяка шлюпки) — 1 шт.;

— и еще много другого устаревшего барахла, которое должно обеспечить возможность сорока разумным дождаться прихода помощи в катере либо на необитаемой планете.

Во избежание недоразумений сразу договорились, что делить «неучтенку» будем поровну. Никто не возражал, потому как четверть комплекта даже с одного катера выглядела очень привлекательно. А тут таких комплектов должно было получиться целых три.

Воодушевленные открывающейся перспективой, мы приступили к работе с огромным усердием. Не знаю, может, это был хитрый психологический ход со стороны администрации, но изрядно мотивированные техники нашей бригады произвели все работы по высшему разряду и в кратчайшие сроки. Сверхурочные работы в период модернизации катеров стали для нас нормой, и все были только «за». Судя по всему, то же самое было в других бригадах.

Наличие в нашей команде двух подготовленных техников дало свой результат: переделка сорокаметрового катера занимала у нашей бригады всего 7 дней, тогда как остальные тратили на эту же работу от 11 до 13 дней. Мы переделали три «Аредана» и были готовы приняться за четвертый, когда остальные команды только заканчивали второй. Но от этой идеи пришлось отказаться, чтобы не разругаться вдрызг с остальным коллективом. В итоге оставшиеся бригады договорились закончить последний катер совместно.

После окончания работ с катерами моя комната стала больше напоминать склад уцененных товаров — тут и там валялись упаковки белья, горками громоздились пакеты НЗ, а по углам были сложены стопки скафандров. К счастью, я не так часто бывал в своей комнате, чтобы это меня серьезно беспокоило, а со временем груды снаряжения стали таять, находя своих покупателей.

Успехи нашей бригады были замечены начальством. Во время процедуры приемки работ начальник технического отдела поинтересовался, почему я не говорил об имеющейся у меня базе для работы с малыми кораблями. Ответил ему правду — сообщать не видел смысла, потому что база у меня стоит устаревшая, а с ней я вряд ли смогу получить сертификат. Хмыкнув, он сказал, что отметку в личное дело мне все-таки поставят. И обнадежил, что еще парочки подобных заданий будет достаточно для зачета по практике, а проблем с добавлением отметки в карту ИФП об изученной базе с датой ее выпуска у корпорации никогда не было.

Благодаря отличной прибыли после продажи «неучтенки» с борта катеров я смог прилично опередить запланированный график выплат по кредиту. На сегодняшний день, я уже погасил третью часть своей задолженности. Я рассчитал, что если так пойдет и дальше, то получится выплатить всю сумму кредита меньше чем за два года.

Еще одну положительную новость я узнал от медтехника — по результатам последнего тестирования показатель моего интеллекта увеличился на две единицы, так что теперь на моей карте ФПИ в графе «Интеллект» красовалась циферка «208». Увеличение этого показателя объяснялось медтехником результатами адаптации нейросети и моим усиленным обучением.

Через две недели после окончания эпопеи с катерами я наконец изучил базу «Торговля» четвертого уровня. Настало время получить статус торгового агента и приступить к изучению ассортимента корпорации на тему исполнения договоренностей с администрацией Нолсы.

В первую очередь я занялся просмотром перечня техники для работ в тяжелых условиях. Быстро отсортировав список представленной техники с помощью Зануды, я просматривал заинтересовавшие меня модели. Поскольку в разговоре начальник администрации Нолсы напирал на цену, в перечень просматриваемой техники входили только модели второго и третьего поколения.

После нескольких часов работы я с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула — вариантов полностью универсальной техники для работы на суше и на море (сразу вспомнился шторм) и подходящей по ценовым параметрам не было. Поэтому я сосредоточился на двух различных вариантах для суши и для моря.

Основой для защищенной сухопутной техники, как ни смешно, стали тяжелые танки первого поколения «Гдар». У меня сложилось впечатление, что эти машины стояли в ангарах базы со дня основания колонии и достались корпорации в наследство вместе с базой. Я улыбнулся — казалось, что эти машины уже столько раз уценивались, что еще чуть-чуть и за их вывоз корпорация начнет предлагать доплату.

Внешний вид этих боевых машин напомнил мне знакомые силуэты современных земных танков. Вот только размер был значительно больше — что поделать, концепция постройки танков с изобретением силовых щитов претерпела значительные изменения, поэтому размер стал не таким критичным показателем.

А земные модели он напоминал, потому как имел гусеницы. Объяснялось это довольно просто — имеющиеся на то время модели генераторов не позволяли обеспечить все системы танка энергией в полном объеме. Поэтому конструкторы схитрили: в маршевом режиме танк спокойно пролетал над различными препятствиями на неплохой скорости, а вот в условиях боя с использованием щита и вооружения ему приходилось двигаться по старинке — на гусеницах. Одновременное включение всех прожорливых потребителей приводило к тому, что щит не выдавал и половины мощности, да и летал танк в этом случае не особо хорошо, скорее как в анекдоте про крокодилов в военное время — «низенько-низенько».