Чтение онлайн

Словно невесомый, флаер легко взмыл над площадью и стремительно пошёл вертикально вверх, набирая высоту. Достигнув отметки ста метров, я перевёл полёт в горизонтальный режим, выполнил чёткую “коробочку”, потом сделал проход по кругу. Впечатления были хорошими, но несколько смазанными: никакого тебе крена, рысканий по маршруту, заваливаний корпуса и прочих прелестей эксплуатации легкомоторников. Почему-то меня не покидало ощущение, что я так и остался сидеть на земле в кресле пилота, а весь мир вокруг внезапно сошёл с ума и начал скакать вверх-вниз, выписывая замысловатые виражи, кувырки и петли. Даже резкие скачки по горизонту не вызывали привычного дискомфорта, связанного с перепадом давления. Как будто это и вправду была не более чем высококачественная компьютерная симуляция.

Осторожно притерев “Поплавок” на ту же точку, с которой он начал свой путь в небо, я вылез наружу и ещё раз задумчиво обошёл его по кругу. Несмотря на своё первое не самое лестное о нём мнение, мой новый “летак” начинал мне нравиться всё больше и больше. Ну и что, что маленький и неказистый, главное ведь летает. Да ещё как летает!

“Ладно, мелкая, беру все свои нехорошие слова взад. Ты – молодец!”.

“Сначала наругал, а теперь извиняется”, обиженно пробубнила Валтора.

“Ну прости”, легко сказал я. “У меня к полётам сама знаешь какое отношение. А тут ты со своим недоразумением”.

“А теперь, значит, оценил, да?”.

“Оценил”, согласился я. “Хороший аппарат! Я бы даже сказал отличный!”.

“Ну вот!”, сразу повеселела она. “А то – консервная банка, меньше мотоцикла, двигатель украли!”.

“Ну а как, если всё это правда и есть?”, осадил я её. “Летает отлично – тут спору нет. Но вид такой, что без слёз не взглянешь”.

“Ну и не гляди”, тут же снова насупилась она. “Главное, что летает хорошо, сам сказал”.

Мы немного помолчали, а потом я убрал “Поплавок” в Хранилище и сказал:

– Ну что, настала пора навестить наших мохнорылых товарищей, – после чего активировал Телепорт на седьмой уровень.

Как и в прошлый раз, меня встретили жара, песок и сухой, мерцающий золотыми искрами, воздух. А ещё древние, оплывшие руины огромного города, разбегающиеся во все стороны, насколько хватало глаз.

Здесь было царство Огня, Земли и Воздуха. Здесь всегда было жарко, пыльно и ветрено. Здесь никогда не бывало дождей и туманов, поэтому и растений здесь тоже не было. А вот животные почему-то были – странные, не похожие ни на что искривлённые уродцы, прячущиеся по уцелевшим подвалам древних жилищ и влачащие жалкое, едва заметное существование.

В этой идеально круглой огромной подземной полости – двести километров в диаметре и ровно один километр в высоту – словно изъятой невидимым резцом из окружающей её каменной породы, как раз и жили те самые знакомые мне ликаны. Похоже, в незапамятные времена с их миром случилась какая-то жуткая катастрофа, из-за которой огромный древний мегаполис, сейчас полностью занимающий всё пространство седьмого уровня, перенёсся сюда вместе с уцелевшими остатками своих жителей.

Если бы не семь Бездонных озёр, в своё время искусно вписанных в ландшафт города и перенёсшихся вместе ним, то все аборигены рано или поздно неизбежно погибли бы от жажды и голода. Но, расположенные по идеальному внутреннему кругу на расстоянии ровно пятидесяти километров от центра, семь глубоких, вытянутых по периметру внутреннего круга водоёмов, в которых почему-то никогда не заканчивалась вода, составили основу сложившейся в дальнейшем экосистемы. Семь возникших естественным образом оазисов впоследствии слились в один сплошной зелёный пояс, навсегда разделивший две великие пустыни – Внутреннюю и Внешнюю.

Уж не знаю по какой причине, но ликаны не слишком жаловали Зелёный пояс, лишь благодаря которому жизнь ещё не до конца покинула эти места. Они ходили в него за водой, на охоту, за травами и древесиной для костров – и… на этом всё. Жить они предпочитали в каменных остовах уцелевших зданий, в тёмных и тесных подвалах или в наскоро сложенных из каменных обломков грубых, кривых хижинах. За всё время я ни разу не видел у них палаток из шкур или ткани, которую они худо-бедно научились изготавливать.

По мере исчерпания биоресурсов, которые добывались на удалении не более пары десятков километров от места текущего обитания, они дружно покидали обжитую стоянку и всем табором переселялись на несколько километров дальше по ободу внешнего края Внутренней великой пустыни. За сотни лет таких кочёвок у них выработались своеобразные, неписанные правила перемещения, размещения и проживания на своих временно-постоянных базах. В свои прошлые посещения я не раз замечал на стенах некоторых домов или колоннах необычные знаки-руны, грубо вырезанные в камне и обозначавшие, вероятно, родовую принадлежность этих мест.

Что ж, пришло время навестить знакомое мне племя ещё раз.

Я извлёк из Хранилища мини-флаер и скользнул внутрь на пилотское сиденье. Фонарь кабины опустился, отрезая меня от внешнего мира, и “летак”, оправдывая своё имя, подобно рыбацкому поплавку легко “подпрыгнул” на добрых две сотни метров вверх. А дальше был скучный, однообразный полёт, не требующий ни мастерства, ни особых навыков пилотирования. Просто мир в очередной раз пришёл в движение и поплыл, ускоряясь, мимо зависшего в воздухе меня.

Стоянка, на которой в прошлые мои посещения располагались ликаны, оказалась покинутой и уже приобрела некоторые черты заброшенности, по которым очень легко определить, было ли место оставлено на время или хозяева ушли навсегда и вовсе не планируют сюда возвращаться. Я шагал по жёлтому, скрипящему под ногами, песку, а сенсоры моего “Хищника” настороженно обшаривали всё вокруг в поисках разумной и не очень разумной жизни. Да, для встречи с песьеглавцами я вновь обрядился в броню – не стоило давать воинственным туземцам повода для совершения какой-нибудь непоправимой глупости. В конце концов я сюда не воевать прибыл и не для того, чтобы учинять резню по совершенно пустячному поводу, который обязательно возникнет, если разумные полушакалы решат, что человек перед ними представляет из себя лёгкую и доступную для охоты добычу.

В центре бывшего лагеря ликанов, служившего, насколько я понял, местом проведения различных религиозно-мистических ритуалов, неподвижно и одиноко застыла фигура молодого воина-охотника – одного из тех, кого в прошлое своё посещение я лечил от ран, полученных им во время охоты на гигантского крокодила. В руках у него были медный щит и копьё с широким бронзовым наконечником. Взгляд жёлтых, под цвет песка, круглых зрачков устремлён в пустоту. Уши настороженно вздёрнуты, а их кончики чуть подрагивают, чутко ловя эхо моих приближающихся шагов.

Я остановился в двух шагах напротив и мрачно уставился на него, ожидая продолжения. Вот так и стояли мы несколько минут – молча и неподвижно.

– Ну и? – первым не выдержал я, когда мне в конце концов надоело представлять собой воплощение гранитного камушка, вынутого из груди ветренной красотки. – Долго ещё ты будешь исполнять не пойми кого?

Молодой воин-ликан слегка вздрогнул при звуках моего голоса, но изображать из себя памятник так и не перестал.

– Ладно, – не дождавшись от него внятной реакции, пробормотал я. – Значит представляем, что тебя здесь нет, и действуем по заранее намеченному плану.