Чтение онлайн

А Бафомет есть не что иное, как плод воображения, в действительности никогда не существовавший.

У катаров и тамплиеров определенно есть общие черты. Те и другие соблюдали обет безбрачия, тех и других обвиняли в ереси, тех и других подозревали в сокрытии сокровищ и, наконец, те и другие были уничтожены. Еще одна общая черта: и катары, и храмовники оказались вовлеченными во множество не лишенных интереса предположений и догадок, касающихся вещей, к которым они не имели ни малейшего отношения, — например Святого Грааля.

Так кем же были катары?

Религия катаров включает в себя верования, существовавшие многие столетия, а возможно, и тысячелетия. Сталкиваясь с жестокостью и неизбежными проявлениями несправедливости в жизни, некоторые люди решили, что добрый Бог не может нести ответственность за это безобразие. Не соглашаясь с той точкой зрения, что Господь посылает людям испытания или наказывает их за грехи, они пришли к заключению, будто Бог не является всемогущим. В некоторых формах этих верований предполагается существование двух богов — добра и зла, которые пребывают в постоянной борьбе друг с другом за власть над людьми. В тех религиях, которые исходят из существования единого всемогущего Бога, эта сила зла, другими словами — дьявол, все же находится под контролем Неба. Катары же наделяют дьявола большим влиянием на судьбы людей.

Вера в то, что мир есть зло, влечет за собой убежденность, что бог зла ответствен не только за проявление зла в этом мире, но и за мир в целом. Бог добра правит на Небесах и желает, чтобы души людей отправлялись (или возвращались) именно туда. В этом случае все, что имеет отношение к земному имуществу или продолжению рода, суть мерзость, ибо оно лишь продлевает время, проведенное вдали от Неба. Поэтому истинно верующий дуалист не употребляет в пищу ничего, что было получено в результате совокупления животных — мясо, яйца или даже молоко. Недаром один охотник за еретиками поделился своим опытом, сказав, что распознает свою жертву, в частности, по бледности лица.

Существовало довольно много разновидностей этой веры, ориентированной на существование двух богов. Ученые предпринимали попытки связать истоки верований катаров с раннехристианскими гностиками или манихейством — позднеримской религией, которой одно время был увлечен святой Августин. Однако, несмотря на определенное сходство, непосредственной связи между катарами и раннехристианскими верованиями, скорее всего, не существует.

Религия катаров (кагаризм) зародилась, по всей вероятности, на территории современной Боснии в середине десятого века и затем утвердилась в Болгарии. Первым известным нам проповедником связанных с катаризмом религиозных идей является болгарский священник Богомил, имя которого означает «достойный Божьей милости». В нашем распоряжении имеется речь проповедника десятого века Космо, в которой тот обрушивается на последователей Богомила. Из этой речи явствует, что богомилы были одной из многочисленных групп, желавших, скорее, реформировать христианскую церковь, чем расстаться с ней. Они не поклонялись кресту: зачем восславлять орудие убийства? Они указывали на лицемерие церковных иерархов, и с этой критикой даже Космо был вынужден согласиться. Но его ужасало, что богомилы вовсе отвергали Ветхий Завет, а Новый Завет признавали лишь частично.

Космо заявляет, что вера богомилов ложна и что их смирение и воздержанность в пище притворны и рассчитаны на внешний эффект. Они носят с собой Евангелие, но не понимают его истинной сути. Самое пагубное их заблуждение, по мнению Космо, заключается в том, что «все в мире существует по воле дьявола: небо, солнце, звезды, воздух, земля, человек, церкви, кресты — все, что исходит от Бога, они приписывают дьяволу» [411] . Наконец, эти еретики не видели никакой надобности в священнослужителях — они исповедовались друг другу и друг другу отпускали грехи.

Эти две особенности вероучения отделяли дуалистов от других христиан, и преодолеть подобный разрыв не представлялось возможным.

В середине двенадцатого века существовало множество реформаторских движений. Некоторые из них возникли с одобрения церкви и превратились в новые монашеские ордена — например, цистерцианский и францисканский. Другие же были объявлены еретическими и запрещены — к ним, в частности, относятся вальденсы и катары. Немало людей, неудовлетворенных своей жизнью и событиями в окружающем мире, охотно воспринимали новые вероучения, особенно если они включали в себя уже знакомые сюжеты об Иисусе Христе и обнажали низменные качества церковных иерархов.

Религия богомилов постепенно распространялась на Западную Европу, следуя торговыми путями через Италию, вдоль Рейна и через Южную Францию, где оказалась лишь одним из многих альтернативных вероучений. Например, в начале двенадцатого века некий проповедник по имени Генрих пришел в город Ле-Ман и испросил у тамошнего епископа Гильдеберта разрешения на свои проповеди. Гильдеберт такое разрешение дал, а сам на некоторое время уехал в Рим. По возвращении он обнаружил, что жители Ле-Мана решили, будто им вообще более не нужны священнослужители, и епископа просто-напросто не впустили в его собственный город. Со временем Гильдеберт вернул себе контроль над паствой, а Генрих прилюдно отрекся от своих еретических мыслей и уединился в одном из монастырей. Однако довольно скоро он снова вышел на свободу и продолжил свою проповедническую деятельность где-то в другом месте. Нам неведомо, чему именно учил своих последователей Генрих, кроме сильнейшей антипатии к официальному духовенству, но и этого оказалось достаточно, чтобы снискать популярность.

Еще одним проповедником, чья деятельность продолжалась почти двадцать лет (1116–1136 годы), был Пьер де Брюи. Проповедовал он в долине Роны, на юго-востоке Франции. Некоторые из его «ересей» всплыли в позднейших протестантских течениях. Главные пункты вероучения Пьера сводились к следующему: крещение младенцев не имеет смысла, ибо для восприятия религии человеку необходимо быть в разумном возрасте; церкви не нужны вовсе, «поскольку Господь слышит взывающих к Нему из кабаков столь же хорошо, как возносящих молитвы в храмах» [412] ; поклоняться кресту не следует, поскольку это орудие пытки; месса не является таинством; поминальные молитвы и принесение даров усопшим лишены смысла, ибо помочь мертвецам люди не в силах.

Генрих избегнул наказания за свои проповеди, чего нельзя сказать о Пьере: в городе Сен-Жиль он попытался сжечь крест, но вместо этого разъяренные горожане сожгли его самого.

Пьер и Генрих были лишь двумя из многочисленной армии странствующих проповедников. Только некоторым из них удалось привлечь к себе последователей и основать общины. Еще меньше было тех, кто смог изложить свои взгляды на письме. Действовали они, разумеется, не только в Южной Франции, но и по всей Европе.

Первые признаки движения богомилов на запад отмечены в начале сороковых годов двенадцатого века, когда настоятель одного из монастырей близ Кельна отправил Бернару Клервоскомупослание, в котором просил его возвысить свой голос против группы еретиков, появившейся в округе. Кое-какие обычаи этих еретиков были свойственны и катарам — скажем, крещение взрослых возложением рук, а не водой, — но тем не менее для причисления этой группы к катарам у нас слишком мало сведений.

В 1145 году Бернар отправился на юг Франции с проповедями против еретиков. В первую очередь его заботили приверженцы Генриха и Пьера, но, помимо них, в поле зрения Бернара попали люди, которых его спутник и биограф Жоффруа д’Оксер назвал «арианами». Бернар не стал уделять им особое внимание, однако из сохранившихся записей можно понять, что представление этих людей о природе Христа отличалось от принятого официальной церковью. У Бернара сложилось впечатление, что к этой группе еретиков принадлежат в основном ткачи, жившие в Тулузе. Что касается катаров, то они в то время были слишком малочисленны, чтобы вызвать особое беспокойство Бернара Клервоского.

Однако за последующие сорок лет движение катаров стремительно распространилось по всей Окситании. Причина этого остается загадкой на протяжении веков, поскольку в иных местах это учение, после некоторых первоначальных успехов, довольно быстро сошло на нет. По-видимому, тут дело в сочетании нескольких факторов: слабости местного духовенства, привлекательности вероучения катаров, достойного всяческих похвал их образа жизни и провозглашения равноправия получивших доступ в общину женщин. Преобладание женщин среди катаров не является случайным; здесь им было дозволено становиться священниками, а эта идея имела многочисленных сторонников.