Чтение онлайн

В обществе всегда, во все времена есть люди, одержимые жаждой познать древние тайны. Похоже, однако, что в период с 1580 по 1750-е годы количество таких людей превысило обычную норму. Это было время необычайно интенсивных интеллектуальных усилий, направленных на постижение как духовных истин, так и вещного, материального мира. Протестантская реформация и католическая контрреформация оставили многих людей в сомнении относительно истинности обеих религий. Растущая уверенность во вредоносности колдовства имела обратную сторону: она порождала желание добыть истину из божественных источников, но не обязательно христианских. Если кто-то может получить власть от сатаны, то должны существовать и другие пути постижения тайн Вселенной, при которых нет необходимости продавать свою душу.

В этот период появляются книги розенкрейцеров, а такие ученые, как Исаак Ньютон и Роберт Бойль, проводят химические и алхимические опыты, практически не делая различия между ними. Даже Королевское общество в Англии начиналось с группы друзей, которые на тайных собраниях обсуждали алхимические проблемы.

Именно в такой атмосфере в начале восемнадцатого столетия появилась первая в Англии масонская ложа. К изначальному мифу о происхождении масонства и множеству традиционных масонских символов англичане вскоре добавили обряды, основанные на алхимических исследованиях, неоплатонизме и оккультных науках. К 1720 году масонство распространилось во Франции, а затем в Германии и по всей Европе. «Вместо того чтобы связывать происхождение масонства с гильдией каменщиков, следовало бы сказать, что ученые, желающие работать вместе и обмениваться идеями, переняли символику и организационные структуры, которые ранее использовались рабочими-каменщиками» [454] .

Возможно, читатель заметил, что я еще ни разу не упомянула о связи между масонами и тамплиерами. Мною владеет соблазн объяснить это тем простым фактом, что таковой не существует, но это было бы несправедливо. В сущности, мысль о том, что Орден тамплиеров может послужить своеобразным примером для масонов, возникла впервые лишь в 1750 году, когда барон Карл фон Хунд создал свою систему «Строгого тамплиерского послушания». Дабы узаконить свое детище, барон заявил, что речь идет о «неразрывной связи этой системы с Орденом рыцарей Храма, существование которого тайным образом продолжается до наших дней» [455] .

Фон Хунд основывал свои выводы на шотландских связях тамплиеров, хотя источники его информации на этот счет остаются неизвестными. «Считается, что перед казнью последний Великий магистр тамплиеров Жак де Молепоручил канонику Гуго фон Зальму тайно вывезти важные документы ордена в Шотландию» [456] . По всей видимости, Гуго фон Зальм — это храмовник, явившийся защищать орден в Польше. У нас нет свидетельств, что он когда-либо бывал во Франции, но совершенно очевидно, что во время запрета деятельности ордена он там оказаться не мог, поскольку находился в Польше. Свидетельства о его поездке в Шотландию также отсутствуют.

Как бы то ни было, тамплиеры приобретали популярность в протестантской Европе восемнадцатого века. К ним уже относились не как к скаредным негодяям, которые то ли были, то ли не были еретиками, но о судьбе которых никто особенно не сожалел, — теперь они стали жестоко гонимыми хранителями утраченного тайного знания. Логика проста: уж если их преследовал папа, то, стало быть, они были вполне достойными людьми. Слава храмовников набирала силу.

Этот образ рыцарей Храма отлично вписался в мистические тайные общества, которые в изобилии появлялись в век Просвещения (так он сам себя назвал). Условия для такого восприятия тамплиеров оказались превосходными — ведь множество письменных источников эпохи были утрачены, а потому никакие неумолимые факты не могли сдержать развитие легенды. Таким же образом тайные общества основывали свою философию на собственной трактовке иероглифики. Когда в Египте обнаружили Розеттский камень и наконец расшифровали иероглифическое письмо, эти общества пережили страшный конфуз.

В наши дни не один уважающий себя историк не станет утверждать, что масонство было основано тамплиерами или строителями Храма Соломона. Более того, большинство масонских лож поддерживает серьезные изыскания по истории масонства. «Результаты таких исследований могут огорчить некоторых масонов, но совершенно немыслимо, чтобы какой-либо член ложи оказался изгнанным из своей организации за изучение масонских ступеней и рангов и уверенность в том, что все они возникли относительно недавно» [457] .

Проблема состоит в том, что немало людей, не являющихся масонами, не имеют об этом понятия. Они-то и пишут псевдоисторические произведения.

Самый распространенный символ масонов — это циркуль и угольник, два инструмента, повсеместно используемых строителями. Другой символ, который можно найти в любой масонской ложе, — два столба из храма царя Соломона, Воаз и Иахин. Эти названия считаются первоначальным «Масонским словом». Согласно Йоркской ложе (США), столбы храма были полыми, и в них хранились архивы и прочие бумаги.

Для всех масонских лож характерен еще один символ — три колонны, знаменующие мудрость, силу и красоту. Весьма распространены также фартук каменщика и рукавицы.

Среди многочисленных растений, имеющих символическое значение в масонской традиции, часто встречаются акация, роза, лилия и олива. Нередки звезда и пентаграмма. В сущности, трудно найти предмет, который нельзя пустить по ведомству масонской символики. «Обряд посвящения в первую ступень, то есть в ученики, включает в себя изречение: „Все есть символ“» [458] .

С другой стороны, набор символов тамплиеров весьма небогат. Единственный, который не вызывает у меня сомнений, — это изображение двух всадников на одной лошади. На некоторых печатях ордена также изображен купол Храма Гроба Господня. Даже знамя ордена представляет собой просто два прямоугольника — белый и черный. Храмовников явно не заботила символика, они просто делали свою работу.

Современные масоны могут исповедовать любую религию, включая католичество (несмотря на запрет католической церкви на членство в масонской ложе, датируемый еще восемнадцатым веком), или не исповедовать никакой. Существуют ложи, в которые входят как мужчины, так и женщины, и ложи, где все члены одного пола. Впервые женщины были допущены в масонские круги (вспомогательную организацию «приемные масоны») во Франции в 1740 году.

Только лишь перечень известных масонов составил бы целую книгу. В него вошли бы большинство американских президентов, короли Англии, Швеции и другие монархи, Уинстон Черчилль, Томаш Массарик, Вольтер, Гете, Киплинг, Марк Твен, Дэви Крокетт [459] , Дюк Эллингтон, Гарри Гудини и многие другие. В опере Моцарта «Волшебная флейта» находят массу масонских намеков.

Подобно тамплиерам, масоны обвинялись в подрывной деятельности, подтасовках результатов выборов и воздействии на политиков в корыстных целях. В некоторых случаях эти утверждения могли иметь под собой почву. В 1922 году в Орегоне Шотландская ложа совместно с местным ку-клукс-кланом продвигала законопроект об отмене частных школ и выступала за обязательное посещение всеми детьми государственной школы. Истинной мишенью законопроекта была система католических школ, где обучались дети иммигрантов из католических стран. Губернатор штата Уолтер Пирс согласился принять их сторону в обмен на поддержку его кандидатуры масонами и ку-клукс-кланом — в этих организациях было немало общих членов. Закон был принят, но опротестован, после чего Верховный суд признал его неконституционным.

В данном случае масоны, которые одновременно входили и в ку-клукс-клан, выступали от имени всей ложи и действительно смогли повлиять на выборы в штате. В наши дни большинство масонов пришли бы в ужас, если бы их ассоциировали с ку-клукс-кланом.

Они бы непременно указали, что подобное поведение не характерно для масона, а то и вообще заявили, что такое просто невозможно.

Подтвердить или опровергнуть подобные обвинения в адрес масонов довольно трудно. Любые группы людей, которые прием новых членов сопровождают особым ритуалом, а свою деятельность окружают завесой тайны, неизбежно вызывают подозрения в обществе. Масонам предписаны тайные ритуалы и обряды, но вместо того чтобы настаивать на своей связи с древними знаниями храмовников, им бы следовало обратить внимание на то, к чему в конце концов привели тамплиеров их тайные церемонии приема в орден.