Чтение онлайн

Во второй половине дня ученики собрались в факультетских гостиных где, по идее преподавателей, должны были заняться работой над немыслимых объемов домашним заданием. Увы, преподаватели несколько отстали от жизни в своих идеях, поскольку уроками в этот день занимались очень немногие.

Начать с того, что слизеринские девушки весь день поддевали гриффиндорских парней: «Эка наш староста вашу Грейнджер увел. Экие вы лохи!». Им-то чего надо? Как чего — Малфой, как известно, самый желанный жених для расчетливых слизеринок, а тут такой облом. Компанию, естественно, возглавила Пенси Паркинсон, которая уже давно метила на должность очередной миссис Малфой. Разгоряченные этими приставаниями гриффиндорцы начали решать два вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?»

Вообще, исходя из того, насколько часто в последние два дня ключевые лица общественной жизни Хогвартса задавались этими, традиционно русскими, вопросами, вполне можно задуматься над тем, чтобы перевести Хогвартс в Россию. Настоящим англичанам столь часто задавать себе эти вопросы не положено. Впрочем, это все лирика, а ход событий зависел от расстановки сил, от того, сколько сторонников наберет себе тот или иной ответ. Семикурсницы, почти все уже устроенные на будущую жизнь, лениво обсуждали теоретические аспекты проблемы, и сходились во мнении, что во всем виноват Рон, ибо если бы он не филонил со своими обязанностями старосты, то не было бы у Малфоя возможности подвалить к Грейнджер.

Пяти— и четверокурсницы разбились на две, примерно равные, бригады. Одни утверждали, что если Грейнджер так запала на слизеринцев, то пусть в Слизерин и катится. Наиболее радикальные предлагали прямо сейчас выставить ее шмотки в коридор, да вот только желающих реализовать эту идею не нашлось, несмотря на то, что к этой партии примкнули и некоторые мальчики. Главным было даже не то, что не нашлось желающих таскать ее обширную библиотеку. Почти все однокурсницы Гермионы встали на защиту своей старосты. Они здраво рассудили, что Малфой сам по себе, а домашних заданий никто по этому поводу отменять не будет, значит, их надо у кого-то списывать. А Гермиона врядли простит такую выходку, как выставление ее шмоток за дверь. К ним присоединились и некоторые мальчики, во главе с Невиллом. Удивительно? Как же так, ведь Малфой — племянник Беллатрикс Лейстрандж, которая замучила родителей Невилла до безумия? Но Невилл предпочитает думать корой головного мозга (в отличие от Рона, который использует для этого подкорку, по крайней мере, до того, как очередной раз получит мордой об лавку), а значит, соображения насчет домашнего задания и ему были не чужды.

Другая группировка держалась мнения, что во всем виновата мелкая Уизли, ибо она давно все знала, но никому ничего не сказала, а вот если бы сказала, тогда… Что бы было тогда, никто вразумительно сказать не мог, но выдвигалось предложение выдрать этой Уизлихе патлы прямо сейчас. То есть не сейчас, конечно, а как только Поттер свалит, ибо связываться с ними обоими разом ни у кого желания не возникало.

Разделение по партиям произошло вполне естественно: в Хогвартсе было всего два ярко выделяющихся секс-символа — Малфой и Поттер. Джинни обломала тех девушек, которые заглядывались на Гарри, а Гермиона — поклонниц Драко, вот обиженные и выдвигали планы по устранению конкуренток.

У ребят такого строгого деления по партиям не было. Все большей частью сходились во мнении, что Малфою надо срочно начистить морду, а лучше всего, и всем остальным слизеринцам, вместе взятым. Однако, были и альтернативные мнения — прежде всего тот же Лонгботтом и несколько примкнувших к нему товарищей, которые трезво оценивали объемы домашнего задания и своего желания делать все это своими силам. Они были уверены, что если сильно обидеть Малфоя, обидится и Грейнджер, и видимо поэтому считали, что отношения между Грейнджер и Малфоем касаются только Грейнджер и Малфоя.

Альтернативную точку зрения высказал Дин Томас. Он наконец понял, почему и ради кого Джинни его бросила, и начал догадываться, почему все свидания с ней проходили столь странно; в частности, почему из двух потраченных впустую часов, он помнил обычно минут тридцать, не больше. Осознав все это, он сильно обиделся, и сейчас высказался в том духе, что во всем виноват Поттер. Он ведь тоже все знал, но ничего никому не сказал, и Грейнджер воспитывать не пытался. А вот если бы он… Что Поттеру следовало сделать, и что бы из этого получилось, тоже осталось покрыто мраком неизвестности, но идею, что бить надо прежде всего «этого меченого» Дин высказал твердо и безапелляционно.

Вот тут Гарри понял, что пора уносить ноги. Первое время он пытался повлиять на ситуацию, свести ее в более-менее мирное русло, но после выступления Дина решил, что стоит довериться мнению известной русской дрессировщицы, которая говорила: «Если львы хотят подраться, дайте им такую возможность. Они покусают друг друга и успокоятся.»

Не вдаваясь в долгие размышления, Гарри накрыл себя и Джинни мантией-невидимкой, и они вместе отправились в коридор. В гостиной страсти накалились настолько, что пропажи одних из основных фигурантов разбирательства никто не заметил. Ну, а дальше все пошло своим чередом. Орали все громче, начали махать руками, кто-то кого-то толкнул, кто-то в кого-то плюнул (или кому-то это только показалось, что, в общем-то, неважно), кто-то начал кого-то разнимать и вот, по гостиной самого дружного факультета уже летают обломки стульев, ботинки и кровавые сопли.

Когда МакГонагалл вошла в гостиную, четыре ее основных чувства были травмированы одновременно. Глаза были ослеплены фотовспышкой (Колин решил запечатлеть обсуждение поведения Грейнджер для истории), слух оскорблен нечленораздельным многоголосым ором, в котором, если что и удавалось разобрать, так это нецензурные выражения разной степени злобности, в нос ударил запах паленой шкуры (в пылу драки кого-то усадили в камин. Кого, выяснить так и не удалось, из чего можно сделать вывод, что прижгло не сильно, но вот воздух испортить — хватило), а через секунду после ослепляющей вспышки к ней прилетел чей-то ботинок и больно стукнул каблуком в лоб. После такого МакГонагалл должна была упасть с сотрясением мозга, но шок от увиденного, услышанного и прочувствованного был столь силен, что она забыла это сделать. Вместо того, чтобы сползти по стенке с закатившимися глазами, она сама издала нечленораздельный вопль:

— Чтоздесьващепроисходит!!! Вычтосебеваащепозволяете!!! ВываащегриффиндорцыиликтоМАТЬВАШУ!!!!

Говорят, этот вопль слышали даже кентавры в Запретном лесу. Как следствие, в гостиной наступила гробовая тишина. Все замерли в самых нелепых позах. Кто-то остановил свой кулак, прижатый к носу оппонента, а оппонент пока не думал отлетать в дальний угол, вот две девушки стоят, вцепившись друг дружке в волосы, кто-то держит в руках обломки стула, а его противник решил не оседать на пол, а дождаться дальнейших указаний декана. Кто-то даже остановил свое падение. Немая сцена продолжалась чуть больше секунды, после чего все пришло в движение, падающие упали, кулаки были спрятаны за спину, волосы отпущены и все головы, еще способные поворачиваться, повернулись в сторону декана. Зрелище разъяренной МакГонагалл вообще не для слабонервных; говорят, что страшнее только обозленный Темный Лорд, но сегодня, наверно, и он бы испугался. Шляпа сбилась набекрень, рожа перекошена, в руке тот самый ботинок, а посредине лба звездой горит след от каблука. Каждый сообразил, что за этот след кому-то придется ответить. И каждый мысленно повторял, как молитву, «я не причем, я не причем…»

— Что. Здесь. Происходит?

— Мы… Это… мы… решали… думали… как… что… с Гермионой…

Ответ был коллективным, хотя и не хором.

— И что такого страшного совершила мисс Грейнджер?

— Она с Малфоем встречается! — Выпалил Дин Томас.

— И по этому поводу вы решили набить друг другу морды? Должна сказать, разумное решение! Говорят, что битье по голове вправляет плохо работающие мозги. А Вам, мистер Томас, было бы полезно разобраться в собственных сердечных делах, прежде чем лезть в чужие.

«А я и хотел, под шумок, да вот Поттер, скотина, слинял. Ладно, я его в другой раз придушу,» — подумал Дин, но вслух ничего говорить не стал.

Декан Гриффиндора в сердцах швырнула ботинок на пол и направилась к выходу.

— Кто-нибудь, позовите сюда мадам Помфри, — сказала она напоследок и громко хлопнула дверью.

Хотите — смейтесь, хотите — нет, но в слизеринской гостиной дела шли аналогичным образом. Распределение по партиям было несколько иное: девушки разделились на вопросе кому выдирать волосы в первую очередь, Грейнджер или Малфою. Первых, которые еще сохранили надежду прибрать Драко к рукам, было меньше, вторых, которые уже поняли, что их при любом раскладе прокатывает, соответственно, больше, но организованности и внутреннего горения у них было маловато. Парни тоже разделились. Одни ликовали по поводу того, что Малфой окрутил гриффиндорскую старосту и готовились его чествовать как победителя, другие были возмущены, что он спутался с грязнокровкой и собирались хорошенько проучить его при первом же возможном случае.