Чтение онлайн

Он сидел какое-то время очень мрачный и задумчивый, потом добавил:

— Может быть, ты будешь считать меня очень плохим человеком, Джинни, но после всего, что я узнал за последнее время, у меня по-другому не получается.

Вместо ответа Джинни только взяла его за руку и крепко к нему прижалась. Вольдеморт же направил на нее свой палец, оканчивающийся когтем, и сказал, очень серьезно:

— А Вам, Джиневра, не мешало бы узнать, куда делось состояние вашей семьи. Если мне не изменяет память, лет тридцать назад Уизли были не беднее Малфоев.

Неожиданно Гарри рассмеялся.

— Так-так! Теперь понятно, почему старика крючило… — И на недоуменные взгляды собеседников пояснил. — Когда он говорил мне о завещании крестного. А я-то думал, у него зуб разболелся.

Джинни смотрела непонимающе, а вот Вольдеморт, похоже, сразу сообразил, что к чему.

— Сириус Блэк, если я понимаю, отписал все состояние крестнику, — и указал пальцем на Гарри. Тот кивнул. — А если бы завещания не было, главной наследницей остается Белла, которая сама вне закона, Нарциссу можно отодвинуть, Малфои вечно под подозрением, а значит…

— …деньги бесхозные… — Продолжил Гарри.

— …а бесхозные деньги всегда прилипают к ловким рукам. — Закончил Вольдеморт.

Некоторое время сидели молча. Молодые люди переваривали новые идеи, Темный Лорд не мешал им. Наконец Гарри спросил:

— Слушай, зачем ты мне все это рассказываешь? Как будто учишь.

— Тольтеки считали, и я с ними абсолютно согласен, что становление мага, да и любого спеца, завершается только тогда, когда он сам подготовит ученика. Действительно, многие вещи становятся понятны только тогда, когда объясняешь их другим.

(Тольтеки: дословно переводится как «люди знания». Мифические, а может, и не очень мифические, я их еще не встречал, маги доколумбовой Америки, основоположники традиции, к которой принадлежал Карлос Кастанеда. Использовали осознанное снОвидение чтобы достичь бессмертия и других миров. В книге Кастанеды «Сновидение» рассказано о его встрече с одним из таких магов, которого он называет «Бросивший Вызов Смерти». Если уж один такой назначил встречу дону Карлосу, было бы удивительно, если бы они прошляпили Вольдеморта).

Ослепительный блондин и девушка с каштановыми волосами сидели на сосне возле одного из крайних домов Хогсмида и наблюдали за событиями на тихой улочке в театральные бинокли. Почему Гермиона решила следить за Джинни? Просто старостам очень хотелось понять. Любопытство, да, конечно, но не только. Гермиона вдруг осознала, что она тоже под ударом. Драко, сам не до конца понимая почему, решил не бросать ее один на один с проблемой. Себе он объяснял это тем, что не хочет терять источник информации, который может понадобиться для его работы на Темного Лорда. Он все ни как не мог признаться себе, что не хочет терять эту умную и красивую девчонку, с которой можно и домашнюю работу по зельям обсудить (именно обсудить, а не написать за нее, как это обычно бывало с Пенси), и целоваться она умеет. Почему они стали следить именно за Джинни? Надо же что-то делать. Собрать информацию, например. Слежку за Гарри сочли слишком сложным занятием, поэтому решили присмотреть за его подругой. Ну и насмотрелись.

Когда навстречу Джинни вышла Беллатрикс Лейстрандж, Драко вцепился в Гермиону, прижал ее к дереву и только шептал:

— Тихо! Сиди тихо! Ты все равно ни чего не сделаешь, только погибнешь…

А потом начались чудеса. Сначала миссис Лейстрандж парализовало. Потом тем же манером шмякнулся аврор, патрулировавший улицу, потом на улице возник Гарри Поттер.

— Следящий комплект… — пробормотал Малфой. — Умно, умно…

Потом Поттер какое-то время успокаивал Джинни, что, в такой ситуации, вполне естественно, потом к честной компании присоединились Вольдеморт и… Беллатрикс Лейстрандж.

— Она чо, почкованием размножается? — Удивился Драко.

Какое-то время вся компания (исключая, ессно, параличных) предавалась мирному общению, потом к ним присоединился Люциус Малфой.

— Почти вся семья в сборе, — констатировал Малфой младший. — Щас еще мама придет и меня позовут. Как насчет того, чтобы я представил тебя Лорду? Или предпочтешь, чтобы это сделал Поттер?

— Не смешно. — Возразила Гермиона.

Первой слиняла, простите, слиняли, Беллатриксы Лейтранджи, живая уволокла параличную, следом Люциус. Трансгрессировал с тем самым патрульным аврором, которого Гарри (!) привел в чувство каким-то зельем. Потом Вольдеморт протянул молодым людям руки, Гарри и Джинни за них взялись и все пропали. Драко посмотрел на свою спутницу совершенно безумными глазами.

— И что бы это значило?

— Ты же у нас, вроде, Пожиратель Смерти. Должен знать, что у Вольдеморта творится.

Малфой поморщился. Очень ему не нравилось, когда Гермиона этим тыкала.

— Наверное, это очень большая тайна. А ты, вроде, в Ближнем Круге у Поттера? Что там говорят?

Гермиона только вздохнула. Какой там у Гарри сейчас ближний круг? Джинни у него сейчас ближний круг.

Так, слово за слово, стащил Малфой свою подругу с дерева и пошли они обсуждать ситуацию… Куда бы Вы думали? Да все в тот же «Темный Угол». Нет, видно прав был Вольдеморт в своей оценке нынешней молодежи.

Уже возле самого входа в таверну Гермиона вдруг остановила Малфоя, обвила руками его шею и, подарив жаркий поцелуй, сказала:

— Спасибо, что удержал меня.

Он тоже обнял ее за талию, прижал к себе и ответил:

— Пожалуйста, будь осторожнее. Мы не знаем, что происходит, и неизвестно, что сделает тот же Поттер, если ты появишься в неподходящее время.

После этого они вошли внутрь, все так же обнявшись. Они не могли видеть, как у дальнего конца улицы из воздуха появилась сначала рыжая голова, а вслед за ней и весь Рон Уизли. Лицо его несколько раз прошло весь спектр цветов от спелого помидора до помидора еще зеленого и обратно, и, в конце концов, остановилось на чем-то среднем. После этого он, наконец, смог вздохнуть, спрятал мантию-невидимку в карман и направился куда-то в сторону «Трех Метел».

А наши Шерлоки Холмсы заняли столик в общем зале; благо, этот зал можно было назвать общим с большой натяжкой, ибо все столики стояли так, что были отгорожены друг от друга, и пошло жаркое обсуждение. Сопоставлялись факты, выдвигались и отбрасывались гипотезы, находились объяснения одним событиям, при этом другие превращались в абсолютно невозможные и наоборот. Наконец Драко вернулся к идее, отброшенной еще в самом начале.

— И все-таки, остается только одно: у Поттера есть какие-то левые дела с Темным Лордом. Причем такие, что сам Темный Лорд это прячет.

Для начала Гермиона возмутилась, потом Драко объяснил ей, что иногда и злейшие враги объединяются, например, если находят себе общего врага. Гермиона возразила, что тогда бы об этом знал и Дамблдор, и объединялся бы Вольдеморт не с Гарри, а с Дамблдором.

— А может это и есть Дамблдор? — Выдвинул идею Драко.

Гермиона уже хотела вусмерть возмутиться, но… как-то не кстати вспомнила тот достопамятный разговор с Джинни. «А ведь это все объясняет», подумала она, и уже хотела поделиться своими соображениями с Драко, но не успела. К столику подошла Нарцисса Малфой.