Подмена для ректора
Шрифт:
Книга в руках ректора вдруг громко захлопнулась – так громко, что все вокруг подскочили. Я даже подумала, что она закрылась сама, но в следующую секунду уже поняла, что это не так – иначе мэтр Вельфор и сам бы подпрыгнул от неожиданности.
– Не берите на себя слишком много, мэтресса! – жестко отрезал он. – Для вас «куда следует» – это мой кабинет. И не шагу дальше.
– Но… – профессорша выглядела растерянной – у нее явно были другие представления на этот счет. – Комиссия по надзору за артефа…
– Лекция окончена! – рявкнул ректор и обвел класс тяжелым взглядом. – Все свободны.
«Все», включая меня, были очень не против оказаться свободными, и вообще, где угодно, только бы подальше отсюда – а потому, сорвавшись с со стульев, толкаясь и спотыкаясь, поспешили к выходу…
– Кроме вас, марэсса Калахан, – задержал меня тот же голос, что только что отпустил. – От вас я жду объяснений. Прямо сейчас.
Будто налетев на стеклянную стену, я остановилась. Глупо было даже предположить, что он меня вот так просто отпустит…
Не поворачиваясь, я ждала, пока последние шаги стихнут за дверью, а сама дверь класса плотно закроется.
Только потом обернулась… и выдохнула в страхе, машинально отступая назад – ровно настолько, насколько он позволил мне, оказавшись прямо за моей спиной и крепко взяв меня за руку.
– Что вы делаете? – я дернулась – бесполезно… хватка была железной.
Не реагируя на мои протесты, мэтр Вельфор довел меня до стола… поставил лицом к пустому классу, а сам встал сзади. Близко.
– Что… что вы делаете… – внезапно севшим голосом повторила я, чувствуя, что начинаю плыть от его близости…
Не выдержав, подалась назад, кладя голову ему на плечо и почти касаясь его щеки своей…
– Твой приворот очень сильный, Элайза… – он судорожно вдохнул, закопавшись носом в мои волосы. – Я все время чувствую тебя… твой страх… твое возбуждение… даже пот с твоих пальцев, когда взял эту книгу…
Как же сильно он себе это внушил… – слабо подумала я, решив не заморачиватьсяв такой неожиданно… приятный момент. Я-то ждала допроса с пристрастием… а он ласкает меня и называет по имени…
– Я знаю, что ты читала ее, эту книгу… знаю, что водила по страницам пальцами… от них исходит твой запах… такой… острый запах.
И он сжал меня, буквально стиснул меня руками, вдавливая в свое тело, жадно впиваясь губами в шею, и в мочку уха, протискиваясь рукой под мышку и стискивая грудь…
– Нет… – всхлипнула я, выгибаясь и обхватывая его руками в ответ… – Ничего я не читала… Я просто… просто нашла ее, там ничего не было, клянусь…
Он вдруг перестал целовать меня и развернул к себе – так резко, что у меня закружилась голова. Подняв за бедра, усадил на стол и навис надо мной, ладонью обхватив лицо за щеки, буравя меня темным, шальным взглядом…
– Знаешь, что еще я чувствую, несносная ты ведьма?
Тяжело сглотнув, я, как могла, помотала головой.
– Твою ложь.
И, потянув мою вздрагивающую руку за запястье, плотно приложил ее к разложенной на столе синей книге – к самой первой ее странице.
Сначала я увидела проявляющееся на белом фоне изображение… в его глазах. В его темно-голубых, почти синих, расширенных зрачках.
Страх обездвижил меня, взгляд буквально приковало к фотографии – обнаженная, светлая кожа, на которой темным золотом горят украшения… Изящная, тонкая шея, уложенные волной белокурые локоны…
Стоп! Откуда там женщина? Там же был мужчина на первой странице! Я отлично помню это – такой же обнаженный, но МУЖЧИНА! – причем, с весьма выразительным мужским достоинством!
Может я глючу? Может, имеет смысл посмотреть на саму книгу, а не на ее отражение в чьих-то глазах… Моргнув, я опустила голову… и в ужасе отдернула от страницы руку.
– Что это? – ахнула беспомощно, не веря своим глазам.
Вместо голого и возбужденного мужчины, во всю ширину страницы красовалась черно-белая фотография возбужденной и почти полностью голой… меня.
Вольготно расположившись в том же самом кресле, «я» закинула одну ногу на подлокотник, вторую отставила чуть в сторону, демонстрируя крошечную юбку-подвязку. Что было под юбкой, не было различимо – темнеющее пространство закрывала мужская рука, тянущаяся из-за пределов страницы. Причем, судя по выражению «моего» лица, рука эта доставляла мне бооольшое удовольствие.
Господин ректор тоже ахнул, потерявшись на мгновение, и тут же грозно зашипел мне в лицо, сжимая пальцы вокруг моих щек.
– Так ты еще и порнозвезда! Хотя чему я удивляюсь…
Рванул книгу из-под моей руки, закрыл ее и развернул – прочитать обложку. Расхохотался – так зло и презрительно, что я чуть не расплакалась.
– «Запретный Плод»! – кривя рот, он нарочито растягивал слова, будто зачитывал название перед большой аудиторией. – «Сто пятьдесят эксклюзивных, исключительно обольстительных фотографий юной Элайзы, только что познавшей вкус порока».
Борясь со слезами, я замотала головой.
– Я… я не порнозвезда… Эта зачарованная книга… она… она…
…показывает то, что мы хотим увидеть – хотела продолжить я, рациональной частью мозга уже догадавшись, в чем дело… Я увидела позы секса, которые меня на тот момент интриговали, увидела мужской орган, который до сегодняшнего дня был для меня загадкой…
Ректору же все это было неважно – он просто хотел меня! И поскольку посмотрел в книгу первым – раньше, чем я успела опустить голову! – увидел в ней именно это – меня. В тех позах, в которых он, вероятно, меня часто и представлял…
Но он даже слушать не стал.
Сминая страницы, он пролистывал книгу вперед и вперед, все дальше и дальше открывая глубины порока «юной Элайзы» – которую только что на люстре не поимел безликий мужчина с гладким, мускулистым торсом и красивыми руками в черных перчатках…
На последней фотографии – где Элайзу поставили раком на заднем сиденье сверкающего хромировкой автомобиля (удивительно похожего на кабриолет господина ректора) и сфотографировали, раздвигающей руками ягодицы, он не выдержал, зарычал, скомкал страницу и выдрал ее из книги…