Чтение онлайн

— Убирайся сейчас же! Не то…

Валерий попробовал встать на ноги, но застонал и снова упал на землю.

— Что с вами? — подскочила к нему девушка и закричала на весь огород: — Мамо! Мамо!

На ее крик выбежала из хатки моложавая женщина в красном переднике, увидела лежащего на земле Валерия, заохала:

— Ох ты, ясынька, что с тобой, родимое?

— Ногу, кажется, подвернул.

— А зачем же ты сюда прыгал?

— Да вот вашу дочку как увидел, так и прыгнул. Когда сватов засылать?

Женщина засмеялась, потом стала поспешно вытирать руки о передник.

— Давай ногу-то посмотрю. Может, вывихнул?

Она взялась за ногу, осторожно повернула вправо, влево и вдруг с силой дернула.

— Ой! — вскрикнул Валерий. — Так вы меня и калекой сделаете!

— Ничего, ничего, кость, как вижу, цела, растянул маленько. Ты на ногу-то встать можешь?

Женщина подхватила его под мышки и приподняла.

— Ну, стоишь? А теперь обопрись на ногу. Осторожней, осторожней. Вот так. Значит, ничего страшного, до свадьбы заживет.

— До нашей свадьбы, — уточнил Волчок и выразительно посмотрел на девушку.

Та прыснула:

— Подрасти маленько, солдат!

— Не солдат, — обиделся Валерий, — а старший лейтенант. Летчик-инструктор первого класса.

— Не первого, а скорей последнего! — засмеялась девушка. — Летчики-инструкторы на чужие огороды не садятся…

— Но я же сказал: тебя увидел. Не веришь?

— Вам поверь…

Валерий обернулся к женщине:

— Мамаша, попить бы чего-нибудь. В горле пересохло.

— Оксана, живо! Квасу! — распорядилась она, и девушка быстро метнулась к дому. Через минуту вернулась, запыхавшись, протянула ему глиняный горлач:

— Откушайте на здоровьичко.

Валерий с жадностью припал к горлачу, залпом выпил половину его и, блаженно облизываясь, перевел дух.

— Спасибо, невестушка. Никогда в жизни такого вкусного квасу еще не пивал. Забористый квасок!

— Это батька сахару сыпанул, вот он и забродил.

Стоять на ушибленной ноге было больно, и Валерий подобрал ее. Оксана так и зашлась в смехе:

— Как аист!.. На одной ноге!.. Ой, лишенько!

…Снова зазвонил телефон. Волчок машинально потянулся рукой к трубке, но тут же и отдернул ее. «Наверное, опять Струев. Никак не дождется… Вот пристал, честное слово…»

Волчок схватил топор и начал распаковывать стенку. А телефон все звонил и звонил.

Когда стенка была уже собрана и поставлена на предназначенное ей место, опять раздался звонок. Волчок поглядел на часы: половина двенадцатого. «Неужели все еще слушают музыку?» Он поднял трубку, но телефон молчал. Оказывается, звонили в дверь. «Ага, понятно, не дождавшись меня, сами в гости пожаловали…» Он быстро подобрался, мельком взглянул на себя в зеркало — все-таки гости — и открыл дверь.

— Вам телеграмма, — проговорила женщина, закутанная в платок так, будто у нее болели зубы, — срочная.

«Встречай воскресенье, поезд сто пятый, вагон восьмой. Твоя Оксана».

Дома Ларису ждал гость.

— Вадька? — удивилась она и замерла у порога, обескураженная. Потом, точно не веря своим глазам, взглянула на мать и снова смятенно уставилась на худощавого длинноволосого парня. Тот переминался с ноги на ногу, сдержанно улыбаясь, молчал. — Здравствуй, Вадька! Какими судьбами? Надолго?

Вадим облегченно рассмеялся:

— Сколько сразу вопросов! Отвечаю в порядке поступления. Здравствуй. Еду на преддипломную практику. В резерве у меня одни сутки.

— Это хорошо, — сказала Лариса.

— Что одни сутки? — обиделся Вадим.

— Нет, вообще… А ты подрос, возмужал.

Вадим посмотрел на мать Ларисы. Та поняла — прошла на кухню. Воспользовавшись моментом, он обнял Ларису, чмокнул в щеку:

— Как я соскучился по тебе!

— Понятно. Поэтому так долго и не писал?

— Некогда было: много занимался.

— Знаю твои занятия: театры, девушки.

— Что ты, Лорка! — Он снова прижал ее к себе. — И дня не проходило, чтобы о тебе не вспоминал. А в театре тысячу лет не был.

Лариса легонько отстранилась:

— Сейчас мама войдет.

— Ну и пусть входит. Знаешь, для чего я приехал? Просить твоей руки. Сейчас же и попрошу! Так, мол, и так, дипломчик почти в кармане, отдайте за меня свою единственную дочь!

— Но прежде не мешало бы и меня спросить…

— Разве ты против? Мы же с тобой еще в прошлом году договорились…

— В прошлом году… Знаешь, сколько воды может утечь за год?

— Надеюсь, ты шутишь? — спросил Вадим.

— Нисколько…

— Но как же так, Лорка?! Не верю, не хочу верить! — Он наклонился к ней и все старался заглянуть в глаза, но Лариса отводила взгляд. — Ты меня любишь? Ну скажи, любишь? Хотя что я спрашиваю. Ты ведь сколько раз говорила мне это. Конечно любишь!

— Ты так думаешь? — От ее слов дохнуло колодезной стынью.

— Да, ты изменилась, — понял наконец Вадим и надолго замолчал.

Был он строен и свеж, кареглаз и улыбчив, с мягкими женственными чертами лица, и Ларисе припомнилось, как все девчонки из ее класса были влюблены в него, тогда уже выпускника школы, а он никого не замечал. Так и уехал в университет, в Москву, не осчастливив своим вниманием ни одну из своих тайных поклонниц.

А в прошлое лето Лариса увидела его на танцплощадке в городском парке, куда каждую субботу бегала со своими подругами. Он отрастил длинные волосы, спадавшие почти до плеч, и, тихий, с грустными, мечтательными глазами, казался ей необыкновенным, не похожим ни на одного из парней.

Она первая отважилась пригласить его на танец, он обрадовался, а потом, на зависть подругам, до конца вечера танцевал только с ней одной. Когда танцы кончились, Вадим и Лариса далеко за полночь прогуливались по аллеям парка и опустевшим улицам.

Она жадно расспрашивала его о Москве, об учебе в университете, о его жизни вообще, и он с удовольствием рассказывал. Говорил о том, что есть перспектива остаться в столице, о заманчивой возможности учиться дальше в аспирантуре, потому что он решил посвятить свою жизнь науке. Собственно, он и сейчас уже занимается разработкой одной важной проблемы, о которой, правда, распространяться еще преждевременно, но все равно он своего добьется. Ей было и лестно, и страшновато, что она, наверное, выглядит в его глазах провинциалкой. Боялась даже рот раскрыть, чтобы не выдать своей ограниченности, и только слушала, а ему, видимо, пришлась по душе эта почтительная робость девушки.