Чтение онлайн

Я открываю рот, чтобы начать спорить, но ничего не получается. Когда я ничего не отвечаю, отец продолжает.

— Я уважал твое решение, ma lune12. И все же, сегодняшняя ночь не годится для того, чтобы обсуждать детали. Скажу лишь, что эта помолвка не могла состояться в лучшее время. Празднуй сегодня. Утром я все тебе объясню.

Он прав, а я сама во всем виновата. Я всегда строила из себя мятежного лидера, но моя импульсивная, безрассудная сторона привела к тому, что мои родители стали слишком опекающими и обращаются со мной, как с хрустальной вазой, как только что-то идет наперекосяк. Для них я — самая маленькая в семье, и дело вообще не в этих семи минутах.

Так что я делаю единственное, в чем, по-видимому, хороша. Закатываю истерику, как ребенок.

— Да пошло оно. Я обещала себе, что не буду праздновать день рождения с тем, кому на меня плевать. Я скажу ему сегодня же.

— Нет. Не скажешь, — с нажимом говорит папа. — Ничего этого не произошло бы, если бы ты позволила мне отправить тебя в Италию, как предлагали Лучиано.

— Я не могла пропустить выступление! Я в последний раз танцевала с друзьями!

Он поднимает руку, успокаивая меня, но у него получается только наполовину.

— Раз уж ты не уехала, сегодня тебе придется исполнить свою роль. Я не хочу портить тебе праздник, ma lune, но ты должна мне довериться.

— Но…

— Никаких, но. Я все объясню завтра. А сегодня постарайся повеселиться, хорошо?

Я хмурюсь, растерянная, обиженная и злая. Но в конце концов выдавливаю сквозь стиснутые зубы:

— Ладно.

Он кивает и целует маму в макушку, касаясь губами ее мягких темных локонов.

— Идем, ma muse. Найдем тебе коктейль «Золушка».

Мама сжимает мою ладонь.

— Не уходи далеко сегодня. И не волнуйся. Мы со всем разберемся.

Они уходят до того, как я успеваю ответить, так что вместо этого я злобно смотрю в свой пустой бокал.

Он даже не принес мне выпить.

— Эй, ты же знаешь, что я тебя прикрою, правда? — спрашивает Нокс, напоминая мне, что он все еще здесь.

Кивнув, я обнимаю его одной рукой, и мы сталкиваемся плечами.

— Хватит обо мне. Иди. Веселись. Твой день рождения почти позади, и обоим близнецам Бордо совсем не обязательно грустить.

— Верно. И тебе это совсем не идет, — усмехается он, поднимая рюмку. Я прячу улыбку, делая вид, что пью, и тут он понимает, что рюмка пустая.

— Ах ты, мелочь пузатая! — ругается он, полный братского гнева. — Быстро отдай!

Увернувшись от его рук, я залпом выпиваю его большую порцию водки и наслаждаюсь вкусом, прежде чем вздрогнуть.

— Ой! Больше нету. В большой семье клювом не щелкают, братик.

— Господи! Чтоб я еще раз тебя пожалел.

— Мне пофиг. Иди, танцуй со своими преданными фанатками, кобель.

— Это мне пофиг, сестричка, — он усмехается, потом нацепляет свое фирменное ноксовское лицо для соблазнения и осматривает толпу. Бенуа придумал это название в шутку, но Нокс продолжает его использовать. К сожалению.

На него тут же клюет толпа девочек из Консерватории. Он пришел без маски, так что они точно знают, кто перед ними.

Я прохожу несколько шагов вслед за ним, но теперь, когда моя семья ушла, я снова на грани. Я снова чувствую на себе взгляды, еще сильнее, чем раньше. Клянусь, они все летят с одной стороны.

Сзади?

Я слегка поворачиваюсь на пятке и искоса смотрю в тот угол, откуда только что вышла. Жар охватывает мою шею, сердце стучит от волнения, но… там никого нет.

Я шумно выдыхаю.

— Странно.

— Что странно?

Я взвизгиваю, оборачиваюсь и вижу Зи, а рядом с ним — двое его кузенов.

Танец с белым рыцарем.

Когда я прижимаю руку к груди, сердцебиение уже успокаивается, но лишь слегка.

— Ты меня напугал.

Его кузены улыбаются такими пугающими, полными триумфа улыбками, что я вздрагиваю.

Зи хмурится.

— Прости, я не хотел.

— Пугливая какая, — смеется Барт.

— Все нормально, — я игнорирую Барта и успокаиваю Зи. Мой взгляд мечется между ними. — Почему вы пришли на маскарад без масок?

— Мы не привыкли наряжаться, — рычит Руфус, скрестив руки на груди.

Я сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Ладно, крутой парень.

Зи бросает на него раздраженный взгляд, потом показывает на свой нагрудный карман, из которого торчат две маски, черная и белая.

— Не знал, какую ты захочешь, чтобы я надел, — он кивает на мой наряд и широко улыбается. — Видимо, белую.

— Логично, — хихикает Барт.

— Почему это логично? — хмурюсь я.

— Не обращай на него внимания, — Зи ставит бокал на столик и надевает белую маску. — Он придурок. И вся его семья — тоже. Мама едва их признает.

Барт сжимает губы, но потом, кажется, все обдумывает и пожимает плечами, будто соглашаясь. Дальше он показывает на мое кольцо.

— То есть, теперь вы поженитесь, а дальше что?

Я напрягаюсь, но предупреждение папы звенит у меня в памяти, и я задумываюсь, что ответить.

— Она будет танцевать в балетной труппе театра Нового Орлеана, — отвечает Зи, пока я молчу, и я просто поражаюсь от этого. Он обнимает меня, прижимая боком к себе и так и сияя от гордости.

Но я фыркаю. Пошли эти папины советы.

— Нет. Этого я делать не собираюсь.

Его лицо меркнет. Я чувствую вину, но честное слово, как может мой жених знать обо мне так мало?

— Правда? — спрашивает он. — Но ты же такая талантливая.

Вот они. Ожидания. Боже, как я хочу выбраться из-под их давления.

Когда находишься в центре внимания, происходит эта странная вещь, когда люди перестают видеть в тебе человека и начинают замечать лишь то, что хотят видеть. И приходится выбирать не быть «такой талантливой», чтобы не превратиться в «неспособную на успех» или «пустую трату времени», лишь потому, что отказываешься жить ту жизнь, которую они уже странным образом для тебя распланировали. Им плевать на твои мечты, если они не похожи на их собственные.