Чтение онлайн

Он закончил просмотр папки где-то к часу ночи.

Странное впечатление.

"Зам главного прокурора, – сразу наткнулся он на вырезку уже известной ему заметки в «Новостях» – ответил на вопросы нашего корреспондента, обратившего его внимание на многочисленные слухи о похищениях детей в Кировском, в Железнодорожном и в Октябрьском районах.

Слухи не соответствуют действительности, ответил зам главного прокурора. Речь может идти только о случаях, когда дети сами отбивались от родителей, но помнили приметы своих домов, и оставшиеся неизвестными добрые люди возвращали их родителям. Два случая, впрочем, можно расценивать как возможную попытку похищения. Некая неизвестная завлекла детей далеко от их домов, но в обоих случаях возможной похитительнице что-то помешало…"

И дальше тоже уже знакомое. Нет никаких оснований для паники. Ведется плановая работа по стабилизации криминогенной обстановки в городе. Фоторобот подозреваемых разослан по отделениям милиции. Ну, а у самого зама имелась, естественно, своя версия событий. Правда, в интересах следствия он не хотел ею делиться.

Фоторобот подозреваемых лежал в папке.

Женоподобный мужчина с довольно длинными волосами, ничем не примечательный – скушный жалкий портрет, созданный ограниченным воображением милиционеров, наслушавшихся детской болтовни, и портрет женщины, столь же стандартный и скушный, похожий на все женские лица.

И масса недоговоренностей.

Зам главного прокурора уверенно говорил только о двух возможных попытках похищения детей.

На самом деле таких попыток было гораздо больше.

Шурик насчитал двадцать две. К тому же он знал, что далеко не каждая такая история попадает в газеты.

Все попытки походили одна на другую.

Неизвестная женщина (возможно, мужчина – нечто женоподобное фигурировало в рассказах некоторых детей) подходила к отставшему от родителей ребенку, уводила его, проводила с ним какое-то время, а затем оставляла ребенка на улице, на площади, в сквере – там, где ее, видимо, спугнули, или она сама по неизвестным причинам отказывалась вдруг от задуманного. В нескольких случаях неизвестная (тут определенно была женщина, не мужчина) приводила ребенка домой. Как утверждали дети, в доме было много игрушек. Неизвестная ни разу не пыталась увезти детей из города, кажется, никогда не обижала их. И важная деталь, на которую Шурик сразу обратил внимание – никогда рядом с неизвестной не было никаких других людей. Даже когда дети находились в доме, к женщине никто не приходил.

Как-то это все не укладывалось в схему обычного похищения. Да и женщина не укладывалась в схему обычной преступницы.

Шурик внимательно изучил портреты подозреваемых.

Женоподобное существо вызвало у него усмешку. Но в жизни кого только не встретишь. Черные волосы по плечи… А вот женщина, видимо, была шатенкой, хотя некоторые дети говорили о темных волосах. У детей хорошее воображение, но у них мало точных слов, подумал Шурик. Каждая третья женщина на улице вполне подходила под описание предполагаемых преступников. Здесь не за что было ухватиться.

На вопрос старая была тетя или молодая, большинство детей уверенно отвечали – старая и высокая. Но что такое старый и высокий человек для трехлетнего ребенка?

Не меньше удивил Шурика разброс мнений, напечатанный в небезызвестной газете Иванькова «Шанс-2».

"Как вы относитесь к слухам о похищении детей? – такой вопрос корреспондент задал на улице самым разным людям. – Что бы вы сами сделали, окажись рядом с преступником (с преступницей)?

Владимир, 24 года:

– Понятия не имею. У меня детей нет. Наверное, вмешался бы. Хотя как понять, чужой это для нее ребенок или свой? Я в газетах читал, что детям преступники ничего плохого не делали.

Антон, 22 года, художник:

– Сюжет для Гойи. Вообще-то я не люблю Гойю. У него все придумано, а я люблю ясность, люблю, чтобы за линией ясный смысл угадывался. А тут что? Одни слухи. Говорят, будто какие-то дети исчезли, а потом нашлись. Ну и что? Сплошное приключение для пацанов. И родителям нечего волосы на себе рвать, ведь дети вернулись. Подумаешь, сутки их дома не было! Я в детстве на поезде в Омск уезжал зайцем. Ну, выдрали меня. А чтобы в дороге кто приставал, не было такого. И вообще, если у какой-то тетки есть время и деньги, почему ей не угостить чужого ребенка мороженным?

Василий Тимофеевич, 42 года, водитель:

– Задавить дуру! А если это не дура, а какой-то извращенец, тем более задавить. А еще лучше отдать народу. Народ разберется. В милицию я бы такого не повел. Чужой ребенок? Что значит чужой? Все дети наши. Поймал суку и по морде, по морде, чтобы не портила людям кровь. Для нее что ли растили? Где власть? Где власть, спрашиваю? Куда власть смотрит? Тут уже сам идешь со смены, если вечером, не успеваешь оглядываться – как бы не увели! Ну, шучу, конечно. Я не ребенок, с каждой первой бы не пошел. И если уж на полном серьезе, если правда кто-то ворует детей, давить таких надо. Пусть другие на ус мотают.

Игорь, 33 года, музыкант:

– Я газет не читаю. Что-то такое слышал. Утка, наверное.

Виктор Сергеевич, 36 лет, энергетик:

– Я за смертную казнь. Когда в стране нет порядка, нужна сила. У меня у самого дочка. Ей двенадцать лет. Если бы ее кто-то увел, я бы весь район на уши поднял. Я бы на барахолке пушку купил. Ковры бы продал, холодильник, а пушку бы купил. Зачем мне милиция? Я в милицию не пошел бы. Чем они помогут? Только скажут, чтобы отвязаться – сам, дескать, виноват, не отпускай детей от себя.

Женя, 21 год, студентка:

– Ой, я слышала! Такую информацию надо широко распространять, чтобы все люди знали. Передать по радио и по телику, чтобы все, кто дома, разом бы выглянули в окна и засекли преступника. Можно ведь так? И в тюрьму посадить… Ой, даже не знаю!.. Когда у меня дочь будет, я ни на шаг ее не отпущу от себя!..

Варвара Сергеевна, 60 лет, домохозяйка:

– Да чего? У меня у самой мальчишка терялся. Пристала тут одна, пошли, мол, со мной, Олежка. А он у меня хоть дурак, но твердый. Далеко не пошел. Я его тогда как козла выпорола. Драть детей надо почаще, тогда и бегать не будут.

Екатерина Павловна, 76 лет:

– А всякое бывает. Кому привиделось, кому показалось. Тут ведь главное, какая мать. Одна умрет с горя, другая заболеет. Ну чё это вы! Ребенок есть ребенок! Хочешь мороженным его угостить, угости. А зачем уводить куда-то? И говорить не о чем. Это просто распустились люди. Точно говорю, распустились. Построже бы с ними надо."

Интересно, что бы Сима сказала?

Потребовала смертной казни? Рассмеялась? Не обратила внимания? Чужая беда, что там ни говори, чаще всего не наша.