Чтение онлайн

Тумблингер распрямился и потер спину под белым защитным костюмом.

– Мы можем сейчас вынести этот хлам?

– Ну, уже давно пора, – ответил коллега.

– Так сказал бы хоть что-нибудь!

Тумблингер, ругаясь, схватил стопку коробок, отпихнул Вехтера и Элли в сторону и вышвырнул картон в коридор. Другой криминалист поднял картонные коробки с пола. Вдруг на пол со звоном упало что-то блестящее.

– Это я возьму! – Вехтер вытащил пакетик из кармана куртки, обернул им руку и поднял предмет – несколько ключей на одном кольце. – Проверь, пожалуйста, подходят ли они, – произнес комиссар. – Если это ключи от дома и квартиры, тогда мы знаем, как они попали в подвал. Если это ключи убитой, то есть два варианта: либо мальчик забрал их из квартиры, либо он принес их сюда с собой. В любом случае Оливер мог быть именно тем незнакомцем, который побывал в квартире Розы Беннингхофф и не оставил следов взлома.

О нет! Только бы на это дело не назначили прокурором Хенке. Где они его откопали? Ханнес остановился на пороге.

– А где наша прокурор Бирнбаум? – спросил он вместо приветствия.

– Преждевременные роды. Вот что бывает, когда женщин назначают на такие должности. – Хенке подмигнул ему. – Но не стоит беспокоиться, господин Брандль, теперь я здесь и уже пришел вам на помощь.

Ничего себе перспективы. Он же идиот, и к тому же со знаниями стажера. Очевидно, что такой тип обязательно устроится на государственную службу. Он родился в костюме и с партбилетом в руке. До сегодняшнего дня у Ханнеса ни разу не возникало проблем с прокуратурой, но Хенке был наказанием господним. Наверняка не случайно именно его направили на это дело. Ханнес часто попадал в невидимую плотную сеть, растянутую над Баварией студенческими сообществами, приверженцами политических партий и клубами любителей гольфа. Хоть Ханнес и не страдал паранойей, но его всегда преследовало чувство, что каким-то людям не нравится его расследование, кто-то постоянно ставит ему палки в колеса. Сейчас он даже мог предположить, кто именно. Наверняка за его спиной Баптист уже раскинул свои сети.

Они были примерно одного возраста, но Хенке казался лет на двадцать старше. Уже по окончании учебы ему можно было дать лет пятьдесят. Ханнес же, напротив, выглядел как студент в своих «мартинсах» и с растрепавшимися под шапкой волосами.

Но, словно Богу этого было мало, Хенке еще и носил монокль.

– Входите же, а то вы сейчас сюда холода напустите. Мы ведь с вами уже имели удовольствие познакомиться, правда? Как тесен мир!

Ханнес присел, но не стал снимать куртку. Здесь, в кабинете, он чувствовал себя не в своей тарелке.

– Изучали юриспруденцию. Мы вместе посещали курс лекций у Кэммерера, – сказал он.

– Кэммерер? Такого точно не было. – Хенке приподнял свободную от монокля бровь. – Я повторно проходил такой же курс у Канисиуса. Но всех, кто это изучал, можно назвать коллегами.

Ханнес сжал руки, лежавшие в карманах, в кулаки.

– К счастью, у Кэммерера я удовлетворительно сдал государственный экзамен.

В тот же момент Ханнес проклял себя за эту фразу. Как он вообще мог болтать о таких вещах?

– Мои поздравления. Сожалею лишь, что уровня ваших отметок не хватило для государственной службы.

Теперь только бы не покраснеть. Но было слишком поздно.

– Я и так на государственной службе, коллега, если вы этого не заметили.

– Да, это можно назвать и так. Отличная работа, если любишь свежий воздух. Что я могу для вас сделать?

На миг у Ханнеса включилась фантазия, и он представил, как выливает этому бюрократу за шиворот содержимое чернильницы. Хенке сумел наступить ему на старую больную мозоль. Ханнес был потрясен, когда экзаменационного балла не хватило для того, чтобы устроиться в прокуратуру, а всех остальных потрясло то, что он пошел служить в полицию. И родителей, которые уже выхлопотали ему место в главном управлении на Одеонплац. И миролюбивых друзей: теперь он стал полицейской сукой, которая стоит по ту сторону водометов. Но лучше быть отличным полицейским, чем посредственным юристом. Тем временем его включили в комиссию по расследованию убийств, но фраза «этого недостаточно для…» преследовала его и уязвляла еще очень сильно.

– Нам нужно постановление об аресте, – произнес Ханнес.

Прокурор Хенке плотнее зажал монокль и пробежал глазами первый документ:

– Оригинальная идея. Ребенок одного из влиятельнейших людей в городе найден тяжело раненным на месте преступления. Вы подозреваете его в убийстве. Откройте мне, в чьей голове родилась эта мысль?

– В моей. И если вы дочитаете до конца, то увидите, что у нас имеются веские основания для этого.

Хенке закрыл папку.

– Меня об этом деле проинформировали из других источников. Вы, собственно, осознаете, кто такой Оливер Баптист?

Этот вопрос Ханнес уже один раз слышал сегодня. Любитель теории заговоров забил тревогу внутри него.

– Нет, но мне этого знать и не нужно. Если мальчишку поймали на месте преступления и руки у него в крови, то будь он хоть сам архиепископ, нам нужен ордер на его арест.

– Ой, ну прекратите, это же совершеннейший абсурд! – Прокурор постучал рукой по папке. – Не стоит преследовать невинного школьника, найдите лучше того, кто его подставил.

– Я не привык выпрашивать ордера. Наверное, никогда к этому не привыкну.

– Времена, когда госпожа Бирнбаум пропускала все, что вы ей подсовывали, уже прошли, Брандль. Женщин привлекает гармония. Но прокуратура должна быть независимой.

– Правда? – Ханнес склонялся вперед, пока Хенке не оказался так близко, что можно было уловить запах его лосьона после бритья. Такой аромат он уже встречал сегодня. Как все же тесен мир. – Вы на самом деле независимы, господин Хенке?

– Мы примем ваш запрос во внимание и проверим его. – Хенке бросил папку в лоток для бумаг и взялся за диктофон. – Еще что-нибудь?

– Нет-нет, совсем ничего.

Только одна женщина, которой перерезали горло. Мальчик с окровавленными руками, которого, наверное, просто отпустят домой. Убийца, который, вероятно, бегает на свободе, потому что некто влиятельный его прикрывает. Он остался один на один с этим делом. Ну, значит, придется распутывать его самому. По крайней мере, в этом Ханнес знал толк.

– Ничего, господин Хенке. Премного сожалею только, что вас до сих пор не рекомендовали на должность судьи.

Ханнес вышел за дверь еще до того, как Хенке успел что-либо ответить.

Вехтер снова и снова перечитывал протокол допроса, который Ханнес отправил ему по электронной почте, – не на бумаге, несмотря на то что знал: Вехтер терпеть не может читать с экрана. Им стоит получше разобраться в отношениях Баптиста с убитой. Странная парочка – и прицепиться не к чему. Со стороны все выглядит складно и гладко. Не это ли и привлекало их друг в друге? Наверное, можно немного расслабиться, когда не обязательно быть всегда искренним. Или тут имело место нечто вроде войны Алой и Белой розы? [10]

Вехтер начал читать все сначала, но буквы плясали на экране и напрочь отказывались складываться в осмысленные слова. Он потер брови, но даже это не помогло. В конце концов он закрыл документы и выключил компьютер. Экран погас, шум охлаждающего вентилятора смолк. Комиссар откинулся на спинку кресла и удивился тому, как оно громко скрипнуло в наступившей тишине. «Мне нужно чаще выключать системник за полчаса до окончания работы, – подумал он. – Никогда об этом не задумывался». На улице было уже темно, лишь его настольная лампа освещала горы бумаг. Они завалили даже рождественский венок. Ханнес перед Рождеством пригрозил Вехтеру, что лично вызовет пожарную команду, если хоть одна свечка будет гореть возле всех этих документов. Вехтер с удовольствием наблюдал, как засыхают веточки венка. Нужно было просто выбросить его. Просто вышвырнуть – и все.