Чтение онлайн

– Пожалуйста, возьми ее к себе хотя бы на праздники, – попросила Аня по телефону. – Мне нужно уехать на несколько дней без Лили.

И больше она не брала трубку. Лили была теперь словно матрос, потерпевший кораблекрушение.

– Не можешь дождаться, пока я уберусь отсюда, да? – Лили плотнее закуталась в халат, из-под которого показались ее босые ноги. – Не бойся, я здесь не останусь. Я ведь не хочу ходить в одну из ваших дерьмовых деревенских школ. И что мне здесь делать? Груши околачивать? Я хочу домой.

– Лили, мне нужно… – Ханнес снова взглянул на циферблат. Шесть часов тридцать семь минут. Зря он туда посмотрел.

– Поняла уже. Я тебе мешаю и должна убираться вон.

– Лили…

– Мама скоро заберет меня, тогда я перестану путаться под ногами у вашей классной, биологически правильной супер-семейки. Она заберет меня. Скоро. Я уверена.

В двери щелкнул замок. За окном на втором этаже заревела Лотта. Ханнес забрался на водительское сиденье и несколько секунд провел в полной тишине, наедине с растаявшими снежинками, влага которых просачивалась сквозь джинсы. Белые точки плясали на лобовом стекле. Он почти поверил, что видит звезды, но с черного неба все валил и валил снег.

В воздухе поднимался пар. Затхлый запах мокрых пуховиков, кофе и зубной пасты витал в комнате для совещаний – все это не могло заставить забыть о недостатке сна. Кто-то открыл окно, но его тут же пришлось закрыть после волны протестов и возмущения. При минус пятнадцать это было уже не проветривание – просто борьба за жизнь. Зашуршали бумажные пакеты для выпечки, а в соседней комнате преклонного возраста кофе-машина издала звук тр-р-р-х. Этот звук каждый день наполнял Вехтера благоговейным спокойствием. Он удивлялся тому, что после четырех часов сна чувствует себя весьма бодро. Для него бессонные ночи были тяжким испытанием. На следующий день он готов был биться головой о стену. Ханнес же, напротив, мог свободно обходиться без сна трое суток, а уж после начинал нести всякую околесицу и часто засыпал прямо за рабочим столом. Куда же он, черт побери, подевался? Здесь слишком много людей. Обычно Вехтер сидел со своей основной командой обособленно, большие совещания возглавляла начальница комиссии по расследованию убийств. Не в первый раз Вехтер пожелал, чтобы она оказалась тут. Специальная комиссия на Принцрегентенштрассе должна была заседать без него. Если им повезет, дело распутают уже на этих выходных.

Вехтер отпил кофе и включил проектор.

– Мы имеем дело с Розой Беннингхофф: сорока семи лет, незамужняя, работала адвокатом.

Проектор на растянутом экране показал портрет блондинки со стрижкой «паж» – фото на документы, которое они нашли в ее компьютере. В комнате зашептались. Это все из-за ее глаз: их запечатлела камера, и теперь, на экране, представленные крупным планом, они выглядели впечатляюще. Вехтер еще в квартире обратил внимание на ее глаза – словно синий лед, – а теперь, с фотографии, они будто пронизывали зрителей насквозь. Они напомнили Вехтеру взгляд северных ездовых собак. Он убрал изображение еще живой Розы Беннингхофф. За ним сразу последовали снимки с места преступления. Некоторые полицейские свернули пакетики с выпечкой; он не мог на них за это сердиться. Хорошо, если на этом все кончится.

– Вероятно, она истекла кровью очень быстро: ей перерезали сонную артерию, так сообщил нам доктор Бек из отдела судебной медицины. Мы не обнаружили никаких следов сопротивления и никаких следов незаконного проникновения в квартиру. Орудие убийства… Элли, ты этим занимаешься. Тебе есть что сообщить?

Элли покачала головой. Она выделялась среди коллег цветом зимнего пальто – ярко-красное пятно на темном фоне.

– Когда бы я успела? Ты шутишь, я только час назад обо всем узнала! – Она постаралась спрятать глубже под стул свои ноги в сапогах с десятисантиметровыми каблуками.

Когда Вехтер наконец дозвонился до нее, где-то на заднем плане он уловил громкие басы клубной музыки и немного ей позавидовал. Хотя нет, то была не зависть. Но сейчас не время для этого.

– Тебе идут эти сапоги. Значит, на месте орудия преступления мы не нашли. Бек нам точно скажет, что следует искать, возможно нож. Элли, это твоя работа.

– Где начальница? – спросила Элли.

– Она лежит в постели с температурой сорок. Угрожала начихать на каждого, кто попытается связаться с ней. Даже если убьют архиепископа [5] или Беккенбауэра [6] .

– У нас ведь сейчас кардинал.

– Кто? Беккенбауэр? Рад за него, давно пора было. Нам в любом случае придется обходиться без начальницы, но мы справимся.

Дверь в комнату распахнулась. Может, это Ханнес? Но внутрь шагнул Целлер и сел на свободный стул недалеко от входа, не снимая длинного пальто. Что здесь забыл начальник уголовной полиции? Обычно его не увидишь на утренних обсуждениях, он не вмешивается в оперативную работу. За кем он наблюдает? Неужели за самим Вехтером? Или это из-за того, что убита важная дама Беннингхофф? Целлер всегда разделял людей на важных и неважных. Начальник уголовной полиции осмотрел комнату, его взгляд скользил от сотрудника к сотруднику. Он примечал, кто присутствует, а кого нет. Вехтер продолжал, не обращая внимания на начальника:

– В подвале дома мы обнаружили человека, которого подозреваем…

Его прервал чей-то вздох. Вехтер обернулся к Целлеру: тот протирал очки.

– Не обращайте внимания, господин Вехтер.

Ага! Теперь они стали на «вы». Ему надо было переговорить с Берни, когда они еще стояли внизу.

– Подросток четырнадцати лет, Оливер Паскаль Баптист из района Богенхаузен. Допрашивать его мы пока еще не можем. Он лежит с тяжелыми травмами в больнице на правом берегу Изара. Травмы, вероятно, получены от побоев или во время борьбы.

Краем глаза комиссар заметил, что Целлер делает пометки. Ага! Значит, его интересует маленький Баптист, а не жертва.

– Отец мальчика, Лорен Баптист, подавал заявление о пропаже парня. До него мы еще не дозвонились. Мать умерла много лет назад.

Баптист… Баптист… Что-то знакомое. Необычная фамилия, которая снова мелькнула у него в голове. В газете, в разделе экономики, была статья о новых небоскребах на севере Мюнхена. «Баптист и партнеры», аудит предприятий. К маленькому Баптисту добавился теперь и большой.

– Элли, судмедэксперты уже сказали что-нибудь?

Она лишь подняла руки вверх:

– Я же говорила: когда бы я успела?..

– Тогда я лучше сам этим займусь. Мне все равно нужно в больницу, может, я еще застану там врача. Элли, ты поедешь со мной.

Дверь отворилась, на пороге комнаты для совещаний показался Ханнес и смахнул с головы снежинки.

– Извини, Вехтер, мне нужно было сначала расчистить выезд… – Он заметил Целлера и тут же умолк.

– Отлично, Ханнес. – Вехтер выключил проектор. – Мне от этого ни холодно, ни жарко. Поедешь со мной в больницу, тебе даже раздеваться не нужно. Элли вместо этого займется квартирой и соседями, которых еще не опросили.

В ответ Элли возвела глаза к потолку и отвернулась. Это не помогло: Ханнес нужен был Вехтеру в больнице. Он был в деле с самого начала и знал подозреваемого, Вехтеру не придется ему ничего дополнительно объяснять.

Все прочие задачи быстро распределили, комнату заполнил грохот отодвигающихся стульев и шорох курток. В людском водовороте возле Вехтера неожиданно оказался Целлер.

– Доброе утро, Михаэль.

– Вот как, ты снова вспомнил мое имя?

– Да ладно тебе, ты же знаешь, как все обстоит. Можно тебя на пару слов, пока ты не ушел? Ты ведь уже наверняка выяснил, кто такой Оливер Баптист…