Чтение онлайн

Ограничение предметной области возможного доказательства, названное впоследствии Кантом "объективной дедукцией", тем не менее мало что проясняет относительно самой возможности подобного доказательства.

Действительно, по всем признакам оно должно быть невозможным. Чистые понятия рассудка никак не связаны с субъективными формами чувственности, пространством и временем. В этом - суть кантовской концепции различения чувственности и рассудка. Если же они не связаны, то каким образом понятия чистого рассудка могут проникать в чувственность и содержать в себе условия возможности ее предметов? А без выполнения последнего условия доказательство априорной истинности основоположений рассудка, вытекающих из подобных понятий, не представляется возможным. Неудивительно, что в 1770 году Кант считает подобное доказательство неосуществимым.

При таких обстоятельствах очень непросто решиться на радикальный пересмотр своих взглядов и все же приступить к поискам доказательства. Трудно сказать, в каком направлении развивалась бы после 1771 года философия Канта и приступил бы он вообще к поискам необходимого доказательства - поискам, которые с большим основанием можно было бы заранее считать обреченными на неудачу - если бы не одно событие, оказавшее решающее влияние на ход дальнейших мыслей Канта.

Речь идет об открытии Кантом очень короткого и эффективного способа доказательства априорного и нечувственного происхождения таких понятия метафизики, как причина, субстанция и т.п. Другими словами, речь идет о проведении Кантом метафизической дедукции. Мы уже знаем, что это доказательство основывается на принципиальном отождествлении указанных понятий метафизики с логическими функциями суждений, априорный и нечувственный характер которых не вызывает сомнений, и в сущности совпадает с систематизацией чистых понятий рассудка. Кант, по его собственному признанию, долго отыскивал принципы систематизации понятий метафизики (4: 84). Вначале он отличил формы чувственности, пространство и время, от остальных метафизических понятий, а затем стал искать подходы к классификации последних (там же). Сомнения Юма относительно источника понятий метафизики, по-видимому, подхлестнули эти исследования Канта, и вскоре после "пробуждения от догматического сна" (см. "Размышление" 4276) он нашел решающее звено, связанное с отождествлением понятий метафизики с логическими функциями суждений. Это не только дало ему ключ к систематизации категорий на основе классификации форм суждений, но и позволило доказать априорное и нечувственное происхождение таких понятий, как причина, субстанция, взаимодействие и им подобных.

Канту, по существу, удалось показать, что если у нас имеется логическая функция рассудка, то мы обладаем и реальными понятиями о вещах.

Итак, проведя метафизическую дедукцию, Кант, на первый взгляд, обезопасил себя от юмовских сомнений относительно происхождения понятий метафизики, сохранив четкую границу между чувственностью и рассудком. В действительности же Кант попал в очень опасную ловушку, обрекая себя на многие годы напряженных исследований, концентрирующихся вокруг одного предмета - трансцендентальной дедукции категорий, точнее, как мы выясним в следующей главе, ее субъективной составляющей.

Суть дела лучше всего прояснится, если повторить юмовский аргумент: если невозможно a priori доказать основоположение о причинности, понятие причины должно быть признано возникающим из опыта и привычки. Отсюда по modus tollens следует, что если понятие причины не возникает из опыта и воображения, то возможно доказать основоположение о причинности, т.е. провести трансцендентальную дедукцию понятия причины (а при общей формулировке юмовского аргумента - всех рассудочных понятий). А метафизическая дедукция категорий как раз показала, что понятие причины, наряду с другими категориями, возникает из чистого рассудка.

Поэтому Кант должен был изменить свою позицию относительно возможности априорного доказательства основоположения о причинности и других рассудочных принципов. Выбора теперь у него уже не оставалось. Трансцендентальная дедукция сразу выдвинулась на первый план кантовских исследований, и, несмотря на некоторые двусмысленности в ее статусе, которые мы еще обсудим, стала словно бы "жизненным принципом" формирующейся критической философии. Решая в дедукции задачи, которые сам он раньше считал невозможными, Кант сумел найти никому еще не ведомые рецепты "изготовления" метафизики. Дедукция становится актуальна и для нас. Нам тоже ничего не остается, как приступить к тщательному изучению ее аргументативных переходов.

ГЛАВА 2.

У ОСНОВ

1. Предварительные замечания.

В этой и следующей главе будут рассмотрены вопросы, касающиеся общей структуры трансцендентальной дедукции категорий. При этом, в отличие от предыдущей, "исторической" главы, где речь шла об истоках дедукции, анализ будет направлен непосредственно на тексты дедукции, представленные Кантом в произведениях критического периода, главным образом в "Критике чистого разума", а также в "Пролегоменах" и некоторых других работах. Все это, однако, не подразумевает отказа от "генетического" метода исследования проблем дедукции, а также не означает, что при этом не будут учитываться результаты, полученные в предыдущей главе. Более того, без привлечения этих результатов и новых "генетических" исследований, анализ вопросов, связанных с реконструкцией структуры дедукции, оказывается подчас сильно затруднен.

Очертим проблемное поле будущих рассмотрений, взяв за отправную точку дедукцию из первого и второго изданий "Критики чистого разума". Прежде всего, обсуждение структуры дедукции должно учитывать, что сама эта структура "в разрезе" имеет многоуровневый характер. На поверхности оказывается смысловое членение текста дедукции параграфами и разделами. Более глубокий уровень содержит кантовские дистинкции, проясняющие смысл и значение тех или иных блоков дедукции. Кант, к примеру, различает "субъективную" и "объективную" дедукции (А XVI-XVII), выделяет "достаточную" дедукцию (А 96), проводит границу между дедукцией "сверху" и дедукцией "снизу" (А 119). Наконец, на самом глубоком уровне рассмотрения структуры дедукции встает вопрос о соотношении дедукции и других, родственных ей исследований, например, о ее отношении к "доказательствам основоположений чистого рассудка", а также об отношении дедукций категорий из первого и второго издания "Критики чистого разума" друг к другу и к вариантам дедукции, изложенным в "Пролегоменах", "Метафизических началах естествознания" и других работах Канта. Все перечисленные уровни анализа найдут последовательное отражение в настоящей главе. Сойдя по их "ступенькам", в дальнейшем мы будем свободно перебегать с одного уровня на другой. Но где бы мы ни находились, общая линейная направленность движения (при том, что само движение иногда будет круговым) в этой и следующей главе неизменно задается топологией дедукции из "Критики". А перемещение по тексту дедукции совпадает с приближением к "жизненным центрам" кантовской философии.

Начать можно с обозрения общей структуры дедукции, задаваемой внешним разбиением текста. И в первом, и во втором изданиях "Критики чистого разума" Кант, по сути, делит трансцендентальную дедукцию на две части, причем различия между изданиями практически не затронули первой части, состоящей из двух параграфов: "О принципах трансцендентальной дедукции вообще" и "Переход к трансцендентальной дедукции категорий". Эти параграфы служат введением в дедукцию и ее своеобразным преддверием, здесь разбирается вопрос о необходимости дедукции категорий и конкретизируются ее задачи. Вторая часть содержит собственно дедукцию категорий. Во втором издании "Критики" она состоит из одного раздела, который так и называется "Трансцендентальная дедукция чистых рассудочных понятий", в первом же издании во вторую часть могут быть объединены разделы "Об априорных основаниях возможности опыта" и "Об отношении рассудка к предметам вообще и о возможности познавать их a priori", во многом дублирующие друг друга (см. А 98).

2. Принципы дедукции.

Приступим к изучению первого параграфа дедукции - "О принципах трансцендентальной дедукции вообще". Именно здесь Кант определяет понятие трансцендентальной дедукции, показывает ее необходимость и упоминает о некоторых трудностях, возникающих на пути ее проведения.

Прежде всего Кант дает дефиницию понятия дедукции вообще. Он трактует ее в юридическом смысле как "доказательство права или справедливости притязаний" (А 84 / В 116; о понимании Кантом термина "дедукция" - см. статью Д. Хенриха - 12

). Трансцендентальная же дедукция имеет дело с чистыми понятиями и должна, как следует уже из одного лишь определения термина "трансцендентальный" (А 11-12 / В 25), обосновать их право на "чистое априорное применение" (А 85 / В 117), объясняя "каким образом понятия a priori относятся к предметам" (там же). Кант подчеркивает, что поскольку речь идет об априорном отношении чистых понятий к предметам, то при объяснении возможности подобного отношения ссылки на опыт совершенно бесполезны (А 86 / В 119). Трансцендентальная дедукция сама, стало быть, имеет характер априорного исследования.

Но что же требуется для искомого априорного объяснения возможности отношения чистых понятий к предметам? В каком случае его можно будет считать удавшимся? На примере пространства и времени Кант показывает, что речь здесь должна идти об априорном доказательстве необходимого соответствия чистых понятий и предметов (А 89 / В 121-122). Но если в случае с пространством и временем подобное доказательство не вызывает трудностей (поскольку пространство и время как формы чувственности составляют единственные условия, при помощи которых нам могут быть даны предметы, то a priori можно сказать, что все предметы возможного опыта будут необходимо соответствовать понятиям об этих чистых формах чувственного созерцания - А 87-88 / В 120), то когда речь идет о чистых понятиях рассудка, ситуация выглядит гораздо более запутанной.