Чтение онлайн

Вывела.

Такого позорища никому не пожелаешь.

Жалобы воды Франг услышал через три стены. Капли, сочившиеся из первоисточника, захлебывались плачем о фруктах, съеденных скальницей. «Плоды доброты моей! Осквернитель оборвал священные деревца, напитал чужую магию, позволил воде отогнать усталость скальницы и прибавить ей здоровья! Проходимец! Лжец! За ним не тянулся обоз потерь, следы не наполняла горечь одиночества. Он выбрал Пустошь — ради того, чтобы одарять сокровищами чужачку. Стыд! Позор! Расточительство!»

К приему Валуна зал подготовился основательно: сгноил все священные деревца и завалил источник. Стены нашептали, что Лль-Ильм обещал Пустоши переправить в здешний мир дракона — возможно, не только ей, еще и Геблу. Но при этом не желал, чтобы скальник пригубил воду или попробовал хоть какой-нибудь плод. К счастью, вместе с деревцами в силос превратилась и хватай-трава, каравшая нарушителей. Пока они шли через зал, вода беспрестанно причитала, посматривала на Валуна, как будто опасалась, что тот начнет жевать подгнившие ветки или попьет из вонючей лужи. Франг, сгорая от стыда, подобрал осколок мрамора с растительным орнаментом — захотелось, как будто под руку толкнули — и выдернул комок магического мха, заткнувший источник. Поток смыл обиды и выполнил обязательство: где-то там, на Пустоши, водопад подхватил дракона, втолкнул его в радужную арку и доставил им под бок.

Они мчались над землей саламандр — не землей, пожарищем — прямо к разгорающемуся на горизонте пламени. Франг подгонял дракона, заставляя лететь быстрее ветра, и, осторожно, с содроганием, прощупывал набухшие тучи. Вода была своенравной, закаленной в вечной борьбе с огнем. Сейчас, в ворчании грома, отчетливо слышалось: «Не трогай! Не лезь! Сами разберемся!». Вода мстила за выпаренные реки, не желала кормить огнепросцев, таила ключи под горными хребтами, удерживала рвущийся к земле дождь. Франг видел тонкую сеть, похожую на паутину, и вопреки предостережению, искал свободную нить, чтобы потянуть, вызывая ливень. Пока ничего не получалось — магия скользила по сетке, не находя ни обрывка, ни узелка, за которые можно зацепиться.

Тем временем дракон добрался до цели. Посреди выжженной равнины полыхала низкая чаша, похожая на диковинный алый цветок со смертельно опасной сердцевиной. Франг чувствовал злобу и отчаяние живого факела, видел голема, державшего на руках Даллака и Райну, и пляшущих вокруг добычи саламандр. Валун вмешался, не дожидаясь приземления — да и некуда было садиться, пепел рдел углями, к которым дракон не желал приближаться. Клыки вынырнули из земли, изогнулись, заключили скелет и чашу в каменную клетку. Пламя взревело, площадка раскалилась, базальт начал плавиться и впитываться в почву. У Франга екнуло сердце — сейчас голема Райна зальет — но клыки знали свое дело: растеклись аккуратной круговой канавой, и, клокоча, потянули алтарь в недра земли. Райна что-то закричала. Франг не разобрал, а Валун, видимо, понял — повторил двойные клыки, подбавившие лавы в огненное варево, а потом поднял двух големов. Один подхватил Даллака и Райну, не позволяя им упасть на землю — тот голем, который их держал, все-таки развалился — а второй взял какую-то золотую побрякушку и пошел в огонь, к Чаше.

— Я могу упасть, держи меня крепче, — сказал Валун.

Франг, заставлявший дракона кружить над алтарем — так и рвался сбежать, ни на минуту ослабить контроль нельзя — взял скальника за плечи. Кристаллы на ладони Валуна таяли один за другим. В точности как плавились големы, подхватывающие друг у друга побрякушку и пытающиеся подойти к горящему скелету. Какой из них достиг цели? Седьмой? Восьмой? Девятый? Франг увидел, как у Валуна потекла кровь из носа — сначала редкими каплями, потом все сильнее и сильнее. Одна каменная ручища дернула цепь, вторая припечатала золотую цацку к шкатулке.

Саламандры, прежде метавшиеся вокруг тонущего в лаве алтаря, дружно завизжали. Франг мимолетно порадовался тому, что они не трогали ни Даллака, ни Райну, и даже позволили голему отойти от чаши, спохватился, сцепляя руки — Валун обмяк и завалился на бок — и ахнул, увидев последствия встречи золота и шкатулки. Крышка распахнулась. Камень — огромный, темно-алый — занял свое место в оправе. Цепи лопнули. Шагнувший от столба ящер подхватил ожерелье на лету, опустился на колено перед огненной девой. Красавица трескуче рассмеялась, потянула его за локоть, закружила в танце. Они порхали среди языков пламени, небрежно наступая на лужицы жидкого камня, прижимались друг к другу все теснее и теснее. Саламандры пали ниц, зарылись мордами в угли. Ожерелье коснулось шеи, неожиданно громко щелкнула застежка. Ящер и красавица слились в единое целое. Чудовище с ожерельем на груди огляделось и медленно ушло под землю, растворяясь в озерке лавы.

Наверное, это была победа. Камень усмирил огонь, отправил его к сердцу земли. Только Франгу это никак не помогало. Дракон рвался прочь от лавы, не хотел приземляться даже на минуту, чтобы подхватить Даллака и Райну, цеплявшихся за голема. Валун был еле жив. Саламандры перестали прятать морды в угли и встали на ноги.

Дракон шарахнулся, окунулся в тучи. Закат, чудом державшийся в седле, неожиданно прыгнул в пустоту, щелкнул зубами и тут же развеялся. Франг увидел обрывок нити-паутины, понял, что вода, засмотревшаяся на битву огня с камнем, утратила бдительность, и начал читать заклинание, сжимая в кулаке заранее заговоренные кристаллы. «Капля к капле, от капли — к морю, от лоскута к одеялу, укрывая поле...»

Первые же слова нехитрого наговора изменили мир. Словно Франг толкнул маленький камушек, которому суждено вызвать лавину. Не снежную, не каменную — водяную. Тучи разорвали снопы молний. Грянул оглушительный гром. Дракон ринулся к земле, завис, хлопая крыльями — словно пытался разогнать окружившую их темноту.

Кап-кап-кап... Первые тяжелые капли испарились при встрече с раскаленным пеплом. Их сестры, явившиеся на подмогу, пригвоздили рассерженную пыль, изменили облик, перевоплощаясь в облака пара. Молнии били в землю, будто наказывая ее за упрямство. Равнина шипела, капели вторил стук копий — саламандры не злились, они приветствовали дождь.

Стычка стихий превратила мир в огромную, жарко натопленную баню. Пар ослеплял, драл горло, лишая глотка воздуха. Дракон, не слышавший приказов, снова взвился в небо и тут же метнулся вниз, спасаясь от молний. Франг не мог его заставить найти Даллака и Райну, и боялся, что они задохнутся или сварятся заживо. Отчаявшись, он повторил наговор и едва уклонился от карающего снопа. Волосы на затылке встали дыбом, но риск оправдался — на равнину наконец-таки обрушился потоп. Дождь мгновенно заледенел, разбавился градом, больно рассекая кожу. Франг так и не понял, как ему удалось докричаться до дракона и заставить его спуститься к Даллаку и Райне.

Парочка, державшаяся друг за друга и за голема, попыталась препираться: «Ты первый!», «Нет, ты первая!». Франг без церемоний ухватил Райну за шиворот, подпихнул под бок Валуна. Дождался, пока Даллак влезет на драконью спину и вцепится в седло, и приказал: «Лети прочь от лавы!». Дракон не заставил себя упрашивать — понес двойной груз сквозь дождь и град к едва виднеющемуся просвету в тучах. Мокрая земля содрогалась. Лопалась, слизывая лужи жадными трещинами, бугрилась скалистыми холмами, распахивавшими двери в подземелья.

Проливной дождь закончился — как будто фонтан мхом заткнули. Его сменила серая стылая морось, просвет в тучах, к которому стремился дракон, стал чуточку больше. По уцелевшим клочкам равнины шныряли дымящиеся ящеры, не удостаивающие крылатого гостя даже беглым взглядом. Они сбивались в очереди возле холмов, ныряли в пещерные входы и исчезали с глаз долой.

Франг заметил, что из-за туч проглянул краюшек солнца и горячо помолился скуповатому Лль-Ильму, прося не оставить их в этом скверном месте. Молитва ли дошла, договор ли был с Пустошью — неважно. Вода смилостивилась, преломила свет в сотню сотен бриллиантовых бусин, полыхнула всеми цветами и сотворила радугу. Дракон без понуканий полетел к сияющей арке. Дверь на Пустошь пропустила едва живых спасителей мира. Померцала и захлопнулась, отрезая саламандрам право на вход и выход.