Чтение онлайн

В этот момент пол под ногами дрогнул.

Глухой, утробный гул прошёл по бетону, заставив вибрировать стеклянные колбы на полках. Где-то далеко, очень далеко, со стороны главного входа, что-то взорвалось.

Свет в лаборатории моргнул, погас на секунду и снова зажёгся, но уже другим — тревожным, кроваво-красным. Включилась сирена. Не оглушительная, а настойчивая, пульсирующая, как мигрень.

Взрыв, раскатившийся по бетону, был не просто звуком. Он был сигналом.

Кросс отреагировал мгновенно. Ни тени паники. Он метнулся к терминалу у стены, схватил заранее подготовленный ударопрочный кейс.

— Они здесь, — бросил он через плечо. — Рихтер. Она никогда не приходит договариваться.

Его взгляд метнулся к большому цифровому дисплею на стене, который только что загорелся красными цифрами обратного отсчёта.

90… 89… 88…

— Протокол «Цитадель», — объяснил Кросс, его голос стал быстрым и чётким. — При несанкционированном проникновении лаборатория герметизируется через девяносто секунд. Эта дверь, — он кивнул на выход, — превратится в монолитную титановую стену. Мы окажемся в ловушке. Будем ждать, пока они прожгут её… или просто откачают воздух.

Он посмотрел прямо на Хавьера. В его глазах не было мольбы. Только холодный расчёт.

— Они убьют нас всех. Её — в первую очередь. Как неудачный эксперимент, который нужно списать. Хочешь спасти то, что от неё осталось? Тогда помоги мне выбраться.

81… 80… 79…

Сотней метров выше, в тесном командном фургоне, замаскированном под машину службы доставки, капитан Лебедев смотрел на экран ноутбука. На одной половине — тактическая карта бункера, красная вспышка в секторе «Альфа». Группа Рихтер начала «хирургическое вмешательство». Глупцы. Громко и неэффективно.

На второй половине был открыт трейдинговый терминал. График акций «Aethelred Corp.» дрогнул и пополз вниз. Лента финансовых новостей уже пестрела: «Неподтверждённые сообщения об инциденте на европейском объекте Aethelred».

Лебедев холодно улыбнулся. Пока Воронов в соседнем отсеке слушал помехи в эфире и рассуждал о судьбах родины, он видел реальность. Война была рынком. А хаос — лучшим временем для инвестиций. Он передвинул курсор и нажал кнопку «Купить».

Тихий щелчок мыши был единственным звуком, который он издал.

72… 71… 70…

Решение пришло само. Инстинкт, который Хавьер ненавидел, но который спасал ему жизнь десятки раз. Он рванулся к Люсии. Пальцы грубо, но точно сорвали с неё датчики. Кожа была холодной. Он поднял её на руки. Лёгкая, почти невесомая. Пустая оболочка.

Кросс уже бежал к неприметной двери в дальней стене. Служебный выход.

— Сюда!

Они выскочили в узкий, голый бетонный коридор. Вой сирены здесь был громче. Где-то впереди послышались глухие хлопки выстрелов.

— Ты сможешь её вылечить? — прокричал Хавьер, перехватывая сестру поудобнее. Её голова безвольно качнулась у него на плече. — Вернуть её?!

Это был последний, отчаянный вопрос. Последняя крупица надежды.

Кросс резко остановился. На секунду. Он повернулся, и аварийный красный свет выхватил его лицо из полумрака, превратив в трагическую маску.

— Нет.

Слово ударило сильнее любого взрыва.

— Я не могу, — сказал Кросс.

— Почему?! — ярость и отчаяние смешались в одном хриплом крике.

В голосе Кросса больше не было академического спокойствия. В нём звучала бесконечная, вселенская усталость.

— Потому что я не её создатель. Я её предшественник. Я — первый успешный продукт «Протокола Левиафан». Мой наставник, гений по имени Кассиан, применил его на мне много лет назад. Всё, что я делаю… все эти эксперименты… это отчаянная попытка понять, что он сделал со мной. Я использую её, чтобы попытаться вылечить нас обоих.

45… 44… 43…

Хавьер замер, стоя посреди бетонного туннеля.

Человек, которого он считал ключом, оказался таким же замком. Монстр, на которого он охотился, был такой же жертвой. Просто он научился выживать в своей клетке.

Надежды не было. Вообще.

Впереди — километры коридоров, набитых солдатами, которые убьют их, не моргнув. Позади — герметично запечатывающаяся ловушка. В его руках — пустое тело сестры.

Он посмотрел на её лицо, освещённое красными вспышками сирены. И впервые за всё это время он почувствовал не ярость. Не вину.

Ничего. Только холод бетона под ногами и вес пустого тела сестры в руках.

Они побежали.

Глава 11. Трёхсторонняя война

Рёв.

Он не слышал его ушами. Он чувствовал его рёбрами. Низкая, всепроникающая вибрация, которая проходила сквозь бетонный пол, поднималась по ногам и заставляла мелко дрожать зубы.

А потом — красный.

Пульсирующий свет аварийного протокола «Цитадель» залил лабораторию, вымывая все остальные цвета. Лицо Кросса стало маской из запекшейся крови. Приборы на панелях превратились в багровые пятна. Мир сузился до рёва и красного.

Бронированное стекло, отделявшее их от коридора, пошло тонкой паутиной трещин. Звук удара долетел с опозданием, глухой, как удар кувалдой по мясу. Стекло выдержало.

Пока.

Мысль не успела оформиться, тело уже действовало. Рывок вперёд, почти падение. Рука мёртвой хваткой вцепилась в предплечье Люсии. Безвольное. Чужое. Он дёрнул её на себя, срывая с кресла. Датчики с сухим, пластиковым треском отлетали от её кожи, оставляя красные круги.

Рядом Кросс со щелчком захлопнул крышку бронированного кейса. В его лице не было паники. Только холодная, выверенная сосредоточенность. Словно он всю жизнь репетировал этот момент.

— Сюда! — крикнул он, его голос едва пробивался сквозь вой сирен. — Технический коридор! B-7!

Они вывалились из лаборатории прямо в ад.

Коридор превратился в тир. Длинный, узкий, пульсирующий красным. С одной стороны, из-за поворота, методично продвигались тени. Чёрные, безликие фигуры в полной тактической экипировке. Команда Рихтер. Их движения были слаженными, экономными, как у стаи волков, загоняющих добычу.

С другой — беспорядочный, яростный огонь. Люди Воронова. Они стреляли чаще, не жалея патронов, их крики на русском тонули в грохоте.