Чтение онлайн

Холодный, ясный вывод оформился в сознании: виновата только она.

Капитан Лебедев смотрел на свой тактический планшет. Иконка майора Воронова в секторе С-14 стала красной. Изолирован. Потерян.

Лебедев смахнул уведомление.

Приемлемый расход.

Он переключил канал связи на свою группу.

— Группа «Альфа», на мне. Задача — лаборатория. Захватить все носители. Сопротивление подавлять жёстко. Архитектор — вторичная цель. Живым или мёртвым — без разницы.

Его голос был ровным, деловым. Как у брокера, закрывающего сделку.

Четверо его бойцов, двигаясь слаженно, как единый механизм, вышибли дверь лаборатории. Внутри оказались двое. Оперативники в форме «Aethelred». Они открыли огонь.

Короткая, яростная перестрелка. Грохот в замкнутом пространстве оглушал. Воздух наполнился запахом пороха и звоном разбитого стекла. Пули выбивали куски из стен и оборудования. Один из людей Лебедева упал, захлёбываясь кровью. Второй оперативник «Aethelred» получил очередь в грудь и рухнул на пол. Последний, отступая, вёл огонь вслепую, прикрывая свой отход.

Одна из пуль ударилась в стальную стойку с оборудованием.

Звук рикошета — высокий, визжащий — отличался от глухих ударов по телу. Пуля изменила траекторию.

Доктор Кросс, поднимавший с пола кейс, дёрнулся всем телом, будто от удара тока. Его пальцы разжались. Взгляд расфокусировался. Он посмотрел на свою грудь, где на белом халате быстро расплывалось тёмное пятно. Потом его ноги подкосились, и он мешком рухнул на пол.

Лебедев увидел это. Главный приз. Утерян.

Он не почувствовал ничего. Ни злости, ни разочарования. Просто отметил факт.

Кросс, умирая, сделал последнее, почти бессознательное движение. Его пальцы сжались на ручке кейса. На торце корпуса, рядом с замком, загорелся крошечный красный светодиод. Лебедев заметил его краем глаза. Индикатор разряда батареи? Блокировка? Неважно. Главное — кейс у него. Он мысленно отмахнулся от детали, сосредоточившись на отходе.

Бой закончился. Оставшийся боец «Aethelred» был мёртв.

— Чисто, — доложил один из бойцов Лебедева.

Лебедев вошёл в лабораторию, перешагивая через тела. Подошёл к Кроссу. Пнул его носком ботинка. Никакой реакции. Он кивнул своим людям.

— Упакуйте носители. И тело. Уходим.

Один из бойцов поднял кейс. Другой начал возиться с телом доктора. Лебедев достал свой криптофон. На экране зелёная линия акций «Aethelred» продолжала падать.

Он улыбнулся. Хороший день.

«Оракул-один» опустил винтовку. Ствол ещё хранил тепло. Он сидел на своём наблюдательном пункте, скрытый маскировочной сеткой и альпийскими кустарниками.

Провал.

Худший вид провала — не по твоей вине. Приказ не поступил. Он сделал всё идеально. Подготовка. Расчёты. Позиция. Но приказ так и не пришёл.

Он выдохнул, выпуская облачко пара в холодный горный воздух. Злость, беспомощная и холодная, прошла и улеглась на дне желудка.

Он достал из нагрудного кармана криптофон. Не для звонка. Открыл трейдинговое приложение. Акции «Aethelred» падали отвесно. Он усмехнулся, продавая короткую позицию, которую открыл утром. Колебание начальства только что принесло ему три месячных оклада.

Это был его ритуал. Его способ вернуться. Из мира, где жизнь измерялась поправкой на ветер, в мир, где всё измерялось в деньгах.

Он заблокировал телефон, убрал его и начал методично, без суеты, разбирать свою винтовку. Каждое движение выверено. Каждая деталь ложилась в своё гнездо в кейсе из армированного пластика. Он был винтиком в огромной, сложной машине. Сегодня машина дала сбой. Но это не его дело. Его дело — смазывать, калибровать и быть смертоносным.

Он защёлкнул замки кейса. Встал, закинул его за спину.

И, не оглядываясь, начал спускаться по склону, растворяясь в вечерних сумерках.

Глава 13: Горькая победа

Тишина — не вакуум, а груз.

Она была физической, давила, вытесняя воздух. Пахла порохом, бетоном и чем-то тёплым, животным — кровью, потом, страхом.

Хавьер смотрел вниз. Воронов лежал на боку. Уголок рта приоткрыт, оттуда на серый пол стекала тонкая нить слюны, смешанной с кровью. Грудь майора медленно, почти незаметно поднималась и опадала. Дышал.

Хавьер не чувствовал ничего. Ни победы, ни злости, ни облегчения. Только гул в голове и тупую, ноющую боль в каждом суставе, в каждом мускуле. Будто из него вынули все кости, а потом вставили обратно, но не так, как было.

Пустота.

Он отшатнулся, прижался спиной к гермозатвору. Холодный металл впился в лопатки сквозь тонкую ткань куртки. В нескольких шагах валялся его пистолет, отброшенный во время схватки. Оружие казалось чужим, бесполезным предметом из другой жизни.

Всё. Он заперт. Проиграл.

Внезапно из динамика на стене раздался треск. Сухой, как ломающаяся кость.

— Рейес…

Голос Кросса. Рваный, искажённый помехами, но это был он.

— Терминал… разблокирую вручную. Тридцать секунд. Коридор три-гамма. Служебный лифт. Двигайся.

Щелчок. И снова тишина, тяжёлая, как свинец.

Хавьер не думал. Он просто действовал. Оттолкнулся от стены, игнорируя вспышку боли в рёбрах, и побежал. Ботинки гулко били по бетону, эхо отскакивало от стен, будто преследуя его. Три-гамма. Он завернул за угол, едва не поскользнувшись на рассыпанных гильзах. Мигающий красный свет сменился ровным, больничным сиянием аварийных ламп.

С тяжёлым скрежетом гермозатвор позади него начал медленно подниматься.

Он нашёл их у старого грузового лифта. Его двери были приоткрыты, в щели торчал ржавый лом. Кросс сидел на полу, привалившись к стене. Левый рукав его пиджака потемнел от крови, стал почти чёрным. Лицо — серое, как пыль на полу.

Рядом стояла Люсия.

Она смотрела прямо перед собой. На стену. Её руки висели вдоль тела, как у плохо собранного манекена. Она была здесь, но её не было.

— Ранен, — констатировал Хавьер.

— Царапина, — выдохнул Кросс. В правой руке он мёртвой хваткой сжимал кейс. — Гараж. Минус четвёртый. Помоги.

Хавьер шагнул к сестре. Встал так близко, что мог бы коснуться её, просто качнувшись вперёд. Заглянул в глаза. Пустота. Два выгоревших объектива.

— Люсия? — его собственный голос прозвучал чужим.