Чтение онлайн

Люди приходили, но все не те. Зайдут, быстренько хлопнут рюмку, закусят кто сушкой, кто кусочком сыра, и побегут дальше. К Арехину не подсаживаются.

Наконец, дождался. Не он один:

– Что ж это ты, Кузьма Ефимович, задержался? – спросила женщина у вышедшего в зал из кухни буфетчика.

– Да ведь требуют уважение оказать, – ответил буфетчик. – Пока одно, другое. Спешить нельзя. Уважение – штука тонкая.

Говорили они тихо, чтобы не беспокоить Арехина, но он услышал.

– Уважение – это хорошо. А наваждение – плохо, – сказал Арехин, поднимаясь со стула. – А уж доводить мороками до смерти – вообще преступление. Очень серьезное.

12

Буфетчик отпираться не стал. Подошел к столику Арехина и сказал, глядя в глаза:

– Что ж, Дорошку вы поймали. Дальше что?

– Дальше ничего, Кузьма Ефимович. Мое дело, как вы изволили выразиться, поймать. А определять меру наказания будут другие.

– Любите вы грязную работу на других перекладывать.

– Всякий любит.

– Руки вязать будете, или как?

– Или как. Доставлю вас товарищу Беленькому, да и хватит с меня.

– Ведите, – согласился буфетчик.

– Только после вас, – отверит Арехин.

– Воля ваша.

Буфетчик шел, но шел иначе, чем вечером. Тогда Дорошка был полон силы, энергии, этакая грозовая туча, а сейчас от тучи остались жалкие ошметки. Вышло все, истощилось. И походка смертельно уставшего человека. Так задержание подействовало? Или так ловко притворяется, а потом возмет, да и очарует до смерти?

Нет, не похоже. Да и он сам, Арехин, сейчас тоже другой. В ментальной броне, и смотрит – через перископ.

Ночное небо давило. Облака низкие, ветер сырой, и еще собака воет неподалеку. Совсем как в деревне.

Дорошка остановился.

– Знаете, а вы сами не можете меня того… пристрелить, да и все? При попытке бегства?

– Не могу, – ответил Арехин.

– Ну, конечно… Вам ведь доказательства нужны, что я волхв Дорошка, а не простой буфетчик?

– Лично мне они не очень-то и нужны.

– А кому нужны? Не отвечайте, сам скажу. Ульянову-Ленину.

Арехин промолчал.

– Ну, хорошо, может, оно и к лучшему. Это я так, перенапрягся, вот и хочется кончить все разом. Но можно ведь еще и пожить?

– Это вряд ли.

– Ну, хоть до завтра?

– До завтра – другое дело, – согласился Арехин.

Молча дошли они до особой части. У самых дверей встретились с патрулем – тем самым.

– Что, домой хотите? Сейчас организуем… – сказал старший.

– Нет, не домой. Мне товарища Беленького.

– Зачем?

– Сдать ему человека, пусть сам разбирается. Это дело кремлевское.

Товарищ Беленький, судя по всему, тоже еще не ложился.

– Принимайте, – сказал Арехин. – Вот он, волхв Дорошка, убийца товарища Аберман.

– Вы уверены? Это ж буфетчик, Кузьма Ефимович.

– А вы у него самого спросите.

Беленький посмотрел на буфетчика.

– Око за око, зуб за зуб, – невозмутимо сказал буфетчик. Похоже, силы возвращались к нему, и возвращались быстро.

– Не понял? – Беленький сел на стул. Арехин тоже. Один буфетчик продолжал стоять.

– Фанни Каплан, та, которую вы сожгли, моя сестра.

– Вы в этом признаетесь?

– С гордостью. И признаю, что путем гипнотического внушения заставил Инессу Аберман насыпать себе в чай отравы.

– А причем здесь Инесса Аберман? – спросил Арехин.

– Вы не знаете. А он, – кивнул Дорошка на Беленького, – знает.

– Товарищ Аберман участвовала в вынесении приговора Фанни Каплан, – подтвердил Беленький. – Она и предложила способ наказания.

– А остальные женщины причем?

– Не при чем, – ответил Дорошка. – Остальным ничего не угрожает, напротив, они спасутся.

Арехин почувствовал, что теперь уже из него энергия выходит, как вода из опрокинутого ведра. Не Дорошка тому причина – Кремль.

– Человек у вас есть, признание у вас есть, дальше разбирайтесь сами. А я пойду домой. Вы обещали мотор.

– Да, конечно, – засуетился Беленький. Вызвал патруль. – Заковать. Отвести на кафедру, стеречь. Решать, что и как, будем утром.

– Кого заковать? – спросил старший.

– Ну, конечно, его – Беленький указал на Дорошку. – Да, и скажите, пусть разъездной мотор подадут побыстрее.

Когда буфетчика увели, Беленький спросил:

– Как же вы все-таки угадали, что буфетчик и есть Дорошка?

– Он сам ко мне подошел вечером. Видно, был в своих силах уверен. Оказалось – зря. Я его запомнил – не столько в лицо, он хорошо гримируется, а по запаху.

– По запаху?

– Сытые люди пахнут иначе, нежели голодные. А нюх у меня пусть не собачий, но вполне приличный. Хотя и лицо тоже запомнил.

Прошло пять минут, десять.

– Что-то опаздывают, не иначе – поломка, – Беленький по-прежнему хотел, чтобы Арехин оказался за кремлевской стеной. Снаружи, естественно.

За окном послышался звук мотора.

– Засим – прощайте, – поднялся Арехин. – А почему вы отложили допрос Дорошки до утра?

– Ну, не я один буду допрашивать. Товарищи сказали – до них Дорошку не трогать, чтобы волос с головы не упал.

– Понятно, – Арехин не стал спрашивать, какие товарищи. Ясно какие. Тех, кто мог указывать Беленькому – на пальцах одной руки можно перечесть, еще и останутся, пальцы-то.

Он сел в автомобиль, назвал шоферу адрес.

– Я почему не сразу-то, – оправдывался шофер. – Нас двое, очередь была Аркадьева, но тут подошел какой-то, наверное, большой человек, и Аркадьев его повез.

Уйдет Дорошка, понял Арехин. Уже ушел. Загипнотизировал, заставил расковать, потом очаровал этого Аркадьева…

Ну, теперь это целиком и полностью забота товарища Беленького. И других кремлевских товарищей.

13

Так он и доложил три дня спустя Надежде Константиновне. Крупская приехала к нему на квартиру – посоветоваться, как она сказала. Уж больно Владимир Ильич переживает. Но сама она не переживала вовсе. Ушел Дорошка, и ушел. Видно, тоже считала справедливой ветхозаветную формулу «око за око». Под конец, правда, спросила: