Чтение онлайн

Леон вскрикнул… итак, это была правда, что Тюркуаза уехала.

Он проворно вскочил с постели.

– Я хочу ехать тотчас же в Париж, – крикнул он и бросился на лестницу.

Проходя через кухню, он услышал сзади себя хриплый голос, кричавший ему: «Барин, если хотите ехать в Париж, то я живо свезу вас туда».

Леон обернулся и увидал вчерашнего почтаря в рыжем парике, который сидел у печки и спокойно покуривал себе трубочку.

– Давай, скорей лошадей!

– Подаю, только, барин, я съем здесь кусочек хлеба да выпью стаканчик вина. Эй! Вантюр!

Вошел трактирщик.

– Я еду на обратных и вот зараз отвезу и барина, а поэтому-то, милый друг, дай нам чего-нибудь поесть и выпить.

– Я не голоден, – заметил Леон.

– Все равно! Вам, вероятно, захочется пить, когда я вам расскажу тайну одной особы.

– Вы!

– Ну да. И почтальон сел к столу.

Последние слова почтаря взволновали всю кровь у Леона.

Несчастный безумец машинально сел за стол с почтарем, налил себе стакан вина и выпил. Ему хотелось узнать что-нибудь.

Трактирщик уселся рядом с ними и снова налил Леону вина.

– Что же вы знаете? – допытывался Леон.

– Ведь я, – начал почтарь, – был в услужении у этой госпожи.

– А!

– Да выпейте же, – угощал между тем добродушный трактирщик, беспрестанно подливая Леону вина.

– Этот господин, – продолжал почтарь, – настоящий мерзавец, он бьет напропалую эту развратницу и, вероятно, кончит тем, что добьет ее.

– А! – вскрикнул Леон, схватив со стола большой кухонный нож. – Тогда ему будет беда!

– Если бы этот негодяй умер, – продолжал почтарь, – то она была бы одной из самых счастливейших женщин, так как она сходит с ума от любви к вам.

– Если так, – вскрикнул опять Леон, – то я убью его.

Через час после этого Леон был страшно пьян.

На Леона, как и вообще на всех людей из простого звания, вино действовало убийственным образом, возбуждая в нем жестокость и свирепость.

Трактирщик с помощью Рокамболя усадил Роллана в экипаж, который помчался быстрее вихря в Париж.

Когда карета доехала до Рульской заставы, то столяр, благодаря тому, что Рокамболь не переставал поить его всю дорогу, был почти не человеком – опьянение сделало из него хищного зверя.

Карета быстро проехала предместье, повернула в улицу Виль л'Евэк и с шумом въехала во двор отеля Тюркуазы. ЙГ

– Идем! Идем! – шептал почтарь.

Леон, шатаясь, следовал за ним и яростно махал во все стороны длинным ножом.

Глаза его налились кровью, и вокруг него все представлялось в красном цвете.

На дворе отеля и на лестнице не было ни души. Почтарь шел вперед и указывал ему дорогу.

– Я уверен, – говорил он, – что он теперь там наверху вместе с ней.

Они прошли приемную комнату и подошли к будуару. Здесь они встретили лакея.

– Куда вы лезете? – крикнул он. Леон молча, грубо оттолкнул его.

– Мне нужно видеть барыню! – крикнул он.

– Их нет, или, лучше сказать, они теперь с барином…

Эти несколько слов окончательно взъярили столяра.

Он толкнул еще раз лакея и громко стукнул в дверь будуара.

– Отворите, отворите! Или я вышибу дверь, – заорал он во все горло.

– А теперь, – проворчал Рокамболь, – будь что будет… я же бегу…

Отдав векселя сэру Вильямсу, Тюркуаза снова вошла в будуар, где Фернан полулежал на диване, предавшись какому-то восторженному блаженству.

– Вы благородны и добры, мой милый друг, – шептала она, садясь около него, – в настоящую минуту есть на этом свете один человек, который выходит из этого отеля, благословляя вас.

– Этому человеку надо благословлять тебя, мой ангел.

– Боже! – шептала она. – Я еще никогда не была так счастлива, как теперь.

В это самое время во дворе послышался какой-то особенный шум… на лестнице раздались шаги и чьи-то голоса.

Шум этот заставил Фернана невольно вздрогнуть… он привстал со своего дивана.

– Господи! – вырвалось у Тюркуазы, и Роше не мог не заметить, как она побледнела и смешалась.

Прошло еще около двух минут, шум все усиливался и усиливался и наконец раздался у самых дверей будуара, где они сидели.

– Она дома, я хочу ее видеть, – раздалось за дверью. При этих словах Тюркуаза вскрикнула, бросилась к двери будуара и проворно заперла ее на ключ.

– Что вы делаете? – вскричал Фернан.

– Тсс! – едва слышно прошептала Тюркуаза.

В приемной в это время происходило что-то вроде борьбы, и наконец в дверь крепко и громко стукнули.

– Это он! – вскрикнула Тюркуаза.

– Кто он?

– Он! он! – говорила она в страхе. – Бегите… в эту дверь ради всего святого…

– Бежать? – вскрикнул в свою очередь Фернан. – Но кто же этот человек, который смеет таким образом врываться к вам… Бежать?!

– Он убьет вас! – прошептала она с ужасом, который ясно проглядывал во всех ее движениях.

– Женни, моя милая, – кричал между тем из-за двери чей-то яростный голос, – Женни, отвори мне… я тебя прошу… мне надо только его…

И дверь комнаты начала колебаться, уступая силе,

– Бегите, Фернан, ради Бога, – повторяла молодая женщина, – этот человек, который там, этот человек – любим мною!.. Я обманула вас… простите меня…

В эту минуту дверь отворилась, и Тюркуаза выронила из рук свечу, которая потухла.

В комнате стало темно.

Тюркуаза бросилась к дверям уборной, чтобы спрятаться в ней, но в эту минуту дверь уборной отворилась: на пороге стояла женщина со свечой в руке.

Мы настолько хорошо знаем сэра Вильямса, что, вероятно, не можем усомниться в его храбрости. Тем не менее при виде этой неподвижной тени, при блеске двух ярких точек он страшно смутился и невольно отступил.

Тень в свою очередь приблизилась. Сэр Вильямс отступал, а тень продолжала подходить все ближе и ближе.