Чтение онлайн

Федор Портнов вечно в поиске, в творческом горении. Станислав Калачевский старается держаться в тени, специалист 1-го класса. Выпадает свободная минута, он берется за книжечку стихов. Два Николая — Хоровец и Черкасов — оба электрики. Борис Рябоха — хозяин аккумуляторной. Работяга. Да и другие такие же, в вечных заботах и хлопотах.

Корнеев не спеша обходит посты, вполголоса разговаривает с подводниками, несущими вахту. Подбадривает, шутит. Кое у кого посерело лицо. Сказывается качка. Что ж, морской болезнью страдают все. Одни больше, другие меньше. Важно побороть ее, найти в себе силу воли. Так что выше голову, старший матрос Черепанов! Все будет хорошо. В дизельном Корнеев делает строгое внушение старшине команды: кто-то бросил на проходе ветошь, сейчас же убрать.

Воздух в лодке беспрерывно очищается. Да и сама она пока что находится в надводном положении. Позже, примерно через месяц или чуть больше, в каждом отсеке установится свой, присущий только ему запах. Корнеев может пройти по лодке с завязанными глазами и тем не менее ни разу не ошибется. «Пахнет овощами?» — кормовой отсек, там капуста, морковь, картофель. «Запах аммиака?» — центральный пост.

Жизнь на подводной лодке быстро вошла в четкий ритм. Экипаж поделен на три смены. Все теперь делается по часам: несение вахты, занятия, прием пищи, просмотр кинофильмов.

Дня через три командир обсуждал с Толстовым и секретарем комсомольской организации старшиной 2-й статьи Федором Портновым, как лучше организовать в экипаже социалистическое соревнование. Должность у Портнова — командир отделения трюмных машинистов. Был делегатом XV съезда ВЛКСМ. Выглядит крепышом. Говорит медленно, взвешивая каждое слово. Оказывается, он уже советовался на эту тему с активистами, членами бюро. Так вот, многие за то, чтобы вести соревнование между сменами и между собой. На первых порах — внутри боевой части. Так легче подвести итог. Ну, скажем, один моторист готовит двигатель к запуску за столько-то минут, второй затрачивает на полминуты меньше. Ясно, что при прочих равных показателях победил второй моторист. А вот сравнить дизелиста и акустика сложнее. Согласны?

— Но все-таки можно, — замечает Корнеев. — Содержать технику в исправном состоянии, не иметь замечаний от старшины, командира группы, командира боевой части — разве за это не стоит бороться?

— Может быть, сделаем так? — вступает в разговор Толстов. — Развернем индивидуальное соревнование внутри боевых частей, затем — по нарастающей — между различными специалистами. Как вы смотрите, Игорь Григорьевич, а? — спрашивает Толстов.

— Это было бы неплохо, — отвечает командир после некоторого раздумья. — Но тогда пойдемте дальше. Объявим соревнование и за то, чтобы к концу похода каждый матрос и старшина стали классными специалистами.

— Я согласен, — говорит Портнов. — Но разрешите дополнить. Борьба за повышение мастерства идет на всех лодках. И это хорошо. А нам надо бы придумать еще что-то свое, особенное. Я разговаривал с ребятами. Предлагают — знаете что? — бороться каждому комсомольцу за право называться последователем комсорга лодки военных лет Николая Хомутова.

— Как ты понимаешь — «называться последователем?» — спросил Толстов.

— Отлично служить — раз. Активно участвовать в общественной жизни — два.

Командир кивнул головой.

— Условия подходящие, никто с тобой не спорит. Но не лучше ли все эти детали обсудить еще и на комсомольском собрании?

— Мы так и намечали.

— Как смотришь, замполит?

— Непременно обсудим.

— Вот и отлично.

Собрание решили провести в комсомольских группах — общее собрать было просто негде. Матросы, старшины дополняли то, что было ранее задумано.

Вот некоторые высказывания выступающих.

Новиков: Я впервые иду в дальний поход. Даю слово вернуться классным специалистом. Кто хочет взять надо мною шефство? (Отозвались двое старшин). Спасибо. Надо бы так же создать группы повышения квалификации. Как на заводе. Можно ли это сделать?

Корнеев: Почему же нет? Непременно создадим.

Песси: Надо бы попросить Никифорыча провести с нами беседу. Ведь он служил на лунинской лодке! Мичмана Шашлова, то есть! Нам, молодым, хотелось бы послушать. Как вы на это смотрите, товарищ мичман?

Шашлов: Можно побеседовать.

Бурдин: Я бы тоже охотно стал учиться. Впервые попал в океан. Знаю только свой боевой пост, а другие слабовато.

Глушков: Вот-вот. Взаимозаменяемость эта самая мучает меня. Нарекания слышу. Не поздно, думаю, учиться и в походе.

(Новиков, Песси, Бурдин, Глушков — новички. Но выступали и те, кто прослужил уже год).

Дюкарев: Учиться надо всем. И акустикам в том числе. А знаете что? Не организовать ли нам корабельный клуб веселых и находчивых, то есть КВН? Ну, устраивать состязания в знании техники, команд, наставлений.

Черкасов: Скучно будет, если состязаться только в знании техники да команд.

Портнов: Продумаем. Введем вопросы по истории русского флота, морских сражений. Музыкальные номера. Стихи. Нет, скучно не будет.

Лапшин: КВН так КВН! Можно подготовить, кроме того, и диспут. Или техническую конференцию. А? Взять такой, скажем, вопрос — таблица непотопляемости? Или плавучесть лодки? Разве не интересно?

Калачевский: И все это поможет глубже узнать устройство корабля, взаимодействие систем. Заслужить класс. Вспомните-ка, что мы обещали землякам?

Да, экипаж теперь больше чем наполовину укомплектован из посланцев Урала. И каждому хочется, что называется, покрепче встать на ноги, заслужить благодарность командира. Домой, конечно, и без того пойдет письмо. Жив, здоров. Что еще нужно родителям? Для них это главное. Но не помешает написать, как бы между прочим, и о том, что встал молодой матрос на ступеньку выше, в совершенстве овладел боевой техникой.

Лодка погружается. Слышно, как бурлит забортная вода. Через каждые десять метров боцман докладывает глубину. Включены электромоторы. Подводная лодка неслышно скользит вперед. А там, наверху, шторм раскачал океан, и бегут, бегут куда-то высокие и бесконечные водяные холмы.

В центральном посту изредка щелкает рукоятка манипулятора — боцман Шашлов выдерживает «горизонт». Вахтенный на механизмах погружения и всплытия Федор Портнов перекачивает воду, уравнивая лодку. Корнеев любуется Портновым. Ни одного лишнего движения. То же и во время срочного погружения, с той лишь разницей, что старшина 1-й статьи повторяет и отдает команды, успевает следить за показаниями приборов и быстро, только видно, как мелькают руки, крутит красные кружочки клапанов.

Тело у Портнова могучее, ладони широкие, мышцы твердые, как железо. На лице все меньше остается следов солнца и ветра. Идут дни, недели. Редко когда удается выйти на мостик и глотнуть порцию кислорода. Нет на мостике свободных мест. Можно лишь с разрешения командира постоять в рубке, ну, пять, десять минут, а там пора вниз, ждут дела.

Иногда же приходится скатываться по трапу — срочное погружение. По различным причинам: показался ли самолет, обнаружен ли корабль. Совсем ни к чему идти в это время на виду. Но когда горизонт чист, лодка находится в надводном положении. Через рубочный люк, вдувную и вытяжную вентиляцию врывается внутрь холодный поток воздуха. Он сквозняком проходит по отсекам, вызывая на теле озноб. Другое дело в южных широтах. Там гуляющий и теплый воздух свежит и ласкает. И море ведет себя куда тише. Не гремит и не беснуется. А, может быть, экипажу повезло, что волна оказалась не такой злой? Для острастки, правда, покачивала и, словно извиняясь, бормотала голосом тихим и полусонным. Хорошая волна!