Чтение онлайн

Для единственных ворот, соединяющих передний двор с задним, требуется сложная комбинация. Я разобрал только шесть из одиннадцати цифр, когда Джулия набирала их.

Нет никаких сомнений, что это центр незаконной деятельности.

Теперь мы находимся в задней части зала, откуда открывается потрясающий вид на океан — вида, которого я старательно избегаю, поскольку вместо этого сосредотачиваюсь на остальном, что меня окружает. Позади дома потолок первого этажа простирается на несколько футов, создавая два этажа внешнего пространства. На уровне земли находится крытый внутренний дворик, а на втором — балкон. Прямоугольный наземный бассейн усеян мусором и водорослями. Я узнаю только нескольких людей, занимающих потрепанные стулья, окружающие его, по моим исследованиям.

Вся собственность имеет величественный вид фамильного особняка, который был в расцвете сил пятьдесят лет назад и о котором вспоминают с нежностью.

— Мама Эйч, это Эверетт Шоу, — говорит Джулия, подталкивая меня к женщине, сидящей за потертым столиком в патио. Рядом с ее складным стулом стоит баночка с очищенными грецкими орехами. Еще одна небольшая горка лежит рядом с миской перед ней. Она продолжает возиться с орехом в руках, в то время как ее настороженный взгляд скользит по мне.

— Здравствуйте, мэм. Меня зовут Шоу, — говорю я, кивая в ее сторону. Я нахожусь слишком далеко для рукопожатия, а она никак не показала, что заинтересована в нем.

— Адриан сказал, что они подобрали тебя в кафе, — прохрипела она сквозь сжатый «щелкунчик». Ее голос грубый, тон деловитый. Хруст скорлупы возвращает ее к занятию, и Джулия толкает меня локтем.

— Да, мэм. Я... люблю кофе.

Джулия бросает на меня раздраженный взгляд, и я в ответ беспомощно пожимаю плечами. Я все еще играю наивного, незадачливого художника. Они должны думать, что мной будет легко манипулировать и контролировать.

— Его только что уволили из Пальметто-Гранде, — объясняет она.

Это привлекает внимание пожилой женщины, и ее темные глаза изучают меня в тишине.

В ее взгляде есть что-то холодное и угрожающее. Это не бездушное самообладание Монтгомери МакАртура, а бурное и недоверчивое, как будто она ищет повод сорваться на мне. Забавно, что от них обоих у меня мурашки бегут по коже по противоположным причинам.

— А сейчас? — холодно спрашивает она. Это не вопрос, и я почему-то чувствую, что она уже все это знала.

Легким кивком головы в сторону свободного кресла напротив, она отдает команду. Джулия сжимает мою руку, призывая подчиниться. Как только я сажусь, женщина продолжает чистить орехи, и я содрогаюсь от ярости, с которой она орудует своим инструментом. С таким же успехом это могла быть костяшка пальца на металлической рукоятке, и ее поведение, вероятно, не изменилось бы.

— Что ты для них сделал? — спрашивает она, не поднимая глаз.

— Был барменом.

— Как долго ты там работал?

— В Пальметто-Гранде? Всего четыре месяца.

Она поднимает голову, ее взгляд скользит мимо меня к Джулии и Адриану. Нет сомнений, что перед этой встречей у них был разговор обо мне. Это знакомство инсценировано.

— Ты когда-нибудь работал в других их объектах? — спрашивает она, возвращаясь к своему занятию.

— В нескольких.

Правильный ответ.

— Сколько?

— В общей сложности? Около трех лет.

Она тянется за еще одной пригоршней из ведра.

— Шоу, у тебя есть родственники?

— Нет, мэм. Мои родители умерли, когда мне было семнадцать.

Умерли.

Я сжимаю челюсти, чувствуя боль от правды о моих родителях. Лгать — моя вторая натура, так почему же сейчас это создает проблемы?

— Значит, ты какое-то время был сам по себе, да?

— Да, мэм.

Первая настоящая правда за этот вечер.

Ее рука замирает на щелкунчике, пока она изучает меня.

— Значит, ты, вероятно, знаешь, как о себе позаботиться.

— Да, мэм.

Вторая истина.

Глаза женщины на мгновение останавливаются на мне. Я также чувствую взгляд Джулии, но не замечаю этого.

— Почему тебя уволили, сынок?

Джулия делает безмолвное предупреждение рядом со мной. Больше никаких игр. Тебе нужно признаться.

Я делаю глубокий вдох.

— Я увидел то, чего не должен был видеть, — говорю я тихо, позволяя своему голосу дрогнуть. Я хочу, чтобы они подумали, что я нервничаю. Ранен, возможно, даже травмирован тем, что произошло. Прошла целая вечность с тех пор, как меня что-то волновало настолько, чтобы это ранило меня по-настоящему.

Ни разу со времен Нового Орлеана.

— Что ты видел?

— Ну... эм... — Я смотрю на Джулию с явной мольбой.

— Он напуган, мама Эйч, — быстро объясняет она. Я замечаю, как она встречается взглядом со своей матерью во время безмолвного разговора. Мама Эйч снова оглядывает меня, прежде чем кивнуть.

— Мы можем поговорить позже, — говорит она мне. — Приятного ужина. Линкольн готовит свои знаменитые ребрышки и запеченный картофель. Джулия принесет тебе полотенце, если захочешь поплавать в бассейне.

Рывок за ворот моей рубашки указывает на то, что разговор окончен, и я поворачиваюсь назад, чтобы обнаружить Адриана и еще одного мужчину, стоящих позади меня, как охрана. Схватившись кулаком за мою рубашку, Адриан поднимает меня и ведет прочь уверенным шагом.

Как только мы оказываемся на безопасном расстоянии от стола, его суровое выражение лица смягчается улыбкой. Он трясет меня за воротник, прежде чем отпустить.

— Ты ей нравишься.

— Правда? — скептически спрашиваю я. — Я думал, она собирается использовать этот щелкунчик на мне.

Он смеется и обнимает меня за шею.

— Не-а. Если бы она не одобряла, она бы не пригласила тебя остаться. Давай. Я познакомлю тебя со всеми остальными. Ты не возражаешь, если я позаимствую его, правда, Джулс? — Ее раздраженный взгляд говорит о том, что она согласна, и ухмылка Адриана становится шире. — Мы вернем его ко сну, обещаю.

— Придурок, — бормочет она, толкая его. — Жаль этих пещерных людей, — говорит она мне.

Судя по тому, как она изучает меня в тишине, она определенно представляет меня обнаженным прямо сейчас. Это именно то, чего я хочу, и поэтому я предложил взглянуть на то, что ее может ждать.