Чтение онлайн

Дав радиограмму в штаб, вечером 7 сентября U 47 начала возвращение на базу. 15 сентября, потратив на обратный путь восемь суток, лодка прибыла в Киль. Прин доложил Деницу о подробностях похода, включая потопление трёх судов общим тоннажем 8270 брт. Командующий счёл его действия правильными и наградил Прина Железным крестом II класса.

Как видно на примере Гюнтера Прина, подводным лодкам было непросто действовать в рамках довоенных договорённостей о ведении подводной войны, которые накладывали на них ряд обязательств, порой трудновыполнимых. Соблюдение «Подводного протокола» напоминало бой только одной рукой. Но в итоге приказы Гитлера о неприкосновенности кораблей и судов под французским флагом поставили подводников в тупик, связав им и эту «руку».

Ситуация сложилась парадоксальная. Упомянутый приказ от 6 сентября 1939 года привёл к тому, что статус французских судов делал их неприкосновенными для немецких подлодок несмотря на то, что Франция объявила Германии войну. В результате нейтральное судно могло быть остановлено и осмотрено в рамках призового права с последующим его захватом или потоплением в случае нахождения на борту контрабанды, а французское – нет. Таким образом, командир подлодки должен был сначала узнать, является ли судно французским, а уже потом его останавливать. Но порой это было невозможно сделать: например, ночью или рядом с вражеским берегом.

Этот приказ создавал ещё одно неудобство: подлодки подвергались опасности во время сближения с военными кораблями или судами в составе конвоя из-за того, что на расстоянии было трудно определить его национальность. Если перед атакой цель идентифицировалась как «француз», то нападение должно было быть приостановлено. Однако если подлодка при этом уже себя обнаружила, то она могла подвергнуться преследованию, так как французские ВМС не имели приказа щадить противника. И если немецкие подводники пытались установить национальность конвоя прежде, чем открыть по нему огонь, они серьёзно рисковали.

Наивысшей точки в своей нелепости ситуация с запретом действий против французов достигла, когда в Атлантике и Ла-Манше появились англо-французские конвои, перебрасывавшие войска во Францию. Связанное по рукам и ногам приказом избегать инцидентов командование кригсмарине не могло дать разрешение их атаковать. Пытаясь исправить ситуацию, гросс-адмирал Редер 9 сентября обратился к Гитлеру с просьбой разрешить:

«а) нападения на французские военные корабли и торговые суда;

б) установку мин у французского побережья;

с) нападения на конвои, даже французские, севернее широты Бреста».

Гитлер одобрил только последний пункт, хотя к этому моменту на границе уже начались боевые действия между вермахтом и французской армией. Командование кригсмарине считало, что такая политика даёт противнику стратегическое преимущество, но фюрер был неумолим. Когда после 17 сентября на Западном фронте началась так называемая «странная война», Гитлер вновь вернулся к запрету нападений на французские суда и корабли. Однако на этот раз Дениц заявил Редеру, что не может отдать такой приказ своим подлодкам, потому что атаки конвоев в Канале разрешены.

Ситуация с Францией стала ясной только к 24 сентября 1939 года. В этот день на совещании фюрер сообщил Редеру, что он санкционирует действия против французов, хотя всё ещё не теряет надежды на наступление скорейшего мира с ними. С разрешения Гитлера Редер отдал приказ, который снял существовавшие ограничения:

«Военно-морская война против Франции ведётся, как и против Великобритании. Действия против французских военных кораблей, самолётов, конвоев, войсковых транспортов, торговых судов одиночных и в составе конвоя, французских товаров и контрабанды осуществляются в равной степени, как и в отношении Великобритании».

Таким образом, этот день стал окончанием «странной войны» на море, которая оказалась короче, чем на суше.

Благодаря известному фильму «Лодка», снятому по одноименному роману Лотара-Гюнтера Буххайма, «смеющаяся рыба-пила» стала самой известной эмблемой подводной лодки в мире [13] . Однако не многие догадываются, что если бы режиссер «Лодки» Вольфганг Петерсен следовал исторической канве, то новый виток мировой славы получила бы совсем другая эмблема – «Бык Скапа-Флоу» U 47 Гюнтера Прина. О том, как появилась на свет эмблема U 47, что она означала и почему стала самой многочисленной среди эмблем, украшавших рубки немецких субмарин, стоит рассказать подробнее.

До самых последних мирных дней августа 1939 года рубки немецких подлодок выглядели очень однообразно. С двух сторон белой краской на них был нанесен тактический номер субмарины, а середину рубки украшал герб Третьего рейха – Имперский орел со свастикой в когтях. Лишь одна субмарина несла отличную от других эмблему – это была U 9, на рубке которой красовался «Железный крест» Отто Веддигена. В память о знаменитом подводнике этот знак был официально закреплен за лодкой специальным распоряжением командующего кригсмарине гросс-адмирала Эриха Редера. Поэтому «семерка» U 47 обер-лейтенанта цур зее Гюнтера Прина, вступившая в строй флота 17 декабря 1938 года, мало чем отличалась в этом плане от других лодок – ее рубка несла «орла» и цифры «47».

Однако в конце августе 1939 года перед выходом в море со всех подлодок в целях затруднения идентификации возможным противником сняли все опознавательные знаки и закрасили номера на рубках. Экипажи после возвращения из первого похода разрисовали рубки лодок различными эмблемами. Выбор эмблемы для экипажа подлодки был частью неофициальной жизни субмарины и являлся, если так можно выразиться, интимным моментом, который касался только её команды. По словам известного подводного аса Отто Кречмера, эмблема отражала энтузиазм, оптимизм и жизнерадостность подводников, присущие им несмотря на все трудности и опасности их специфической службы.

Первой эмблемой U 47 стал рисунок черепа в цилиндре с перекрещенными костями и зонтом, который вызывал прямые ассоциации с тогдашним премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом. Стоит отметить, что подобные карикатуры на главу английского правительства были очень популярны в вермахте – так, их намалевали на рубках экипажи еще шести подлодок.

На известном снимке U 47, сделанном 8 октября 1939 года перед выходом Прина в поход к Скапа-Флоу, эта эмблема хорошо видна на правой стороне рубки. Любопытно, что снимок стал предметом дискуссий о том, была ли эта эмблема на рубке в момент, когда Прин совершил прорыв в главную базу британского флота? В качестве аргумента в пользу того, что ее не было, высказывается мнение, что рисунок нанесли мелом и, вероятно, его смыло водой при первом же погружении. Оппоненты утверждают, что «Чемберлен» был нанесен краской и, соответственно, уцелел. Однако оба мнения остаются лишь предположениями, единственным же бесспорным фактом остается то, что 8 октября эмблема с черепом присутствовала, а 17 октября на её месте уже красовалось другое изображение.

В ночь с 13 на 14 октября 1939 года U 47 совершила дерзкий прорыв в святая святых британского флота – главную базу в гавани Скапа-Флоу. Прину удалось проникнуть туда и выйти обратно через узкую и мелководную лазейку, пролив Кирк-Саунд, и во время нахождения на внутренней стоянке торпедировать и потопить линкор «Ройал Оук». Своими действиями Гюнтер Прин заслужил высокую оценку даже у противника – так, Уинстон Черчилль дал им следующую характеристику: «Этот эпизод, который можно с полным основанием рассматривать как воинский подвиг командира немецкой подводной лодки, потряс общественное мнение».