Чтение онлайн

– Вероника Кирилловна, понимаете, с совой связана одна история, которую мне не забыть до гробовой доски...

Шедшие во главе процессии уже подходили к воротам. Кое-кто с недоумением оглядывался на Силуянова, которого ни в церкви, на прощании у могилы не было.

– Некогда мне выслушивать ваши истории, - недовольно сказала Белявская.
– Хотите получить сову - платите деньги. Это старинная немецкая работа, девятнадцатый век, первая половина. И стоит она...
– Вероника запнулась.
– Никак не меньше десяти тысяч долларов.

Силуянов остановился.

– Десяти тысяч долларов? Да мы с Кириллом купили её на барахолке за гроши!

– А вот выяснилось, что девятнадцатый век, - упрямо повторила владелица статуэтки.

– Как же это - девятнадцатый век?
– задрожавшим голосом пролепетал майор.
– Это металл, безделушка... Таких полно везде... Ей вся цена - сто рублей в базарный день...

У ворот к ним подошёл муж Вероники Кирилловны, недовольно оглядел Силуянова.

– Вероника, не задерживайся, - он взял её под руку.
– Все уже в автобусе... Этот тип опять здесь?
– прошептал он, наклонившись к ней.
– Ты же его не собиралась приглашать!

– Я и не приглашала, он сам явился.

– Всего хорошего, мы вас не задерживаем, - нарочито сухо сказал Силуянову Белявский.

– Да, уважаемый, до свидания, - прибавила супруга.

Прежде чем залезть в автобус, Белявский что-то негромко сказал двум верзилам, помогавших на похоронах. Те хмуро покосились на одинокую фигуру в тёмном пальто.

Майор с поднятым воротником, в нахлобученной на глаза кепке стоял, привалившись плечом к столбу. Двери закрылись. Автобус развернулся и покатил по безлюдной улице.

Он скрылся из виду, а бывший гебист всё стоял, сцепив руки и стуча зубами от холода. Ему казалось, что он держит никелированную сову. Он почти физически ощущал холод её металла и лихорадочно шарил пальцами по складкам и выступам на её поверхности, ища потайные кнопки.

Ночью Силуянову приснился сон.

Будто поздним вечером он идёт за Вероникой, спешащей куда-то с хозяйственными сумками. Рядом маячат кладбищенские ворота, за которыми угадываются кресты и ограды. "Вероника Кирилловна, Вероника Кирилловна", - угрюмо талдычит он. Она не оборачивается, потом резко останавливается. Её лицо попадает в свет фонаря. "Десять тысяч долларов, немецкая работа!" - говорит она. "Я заплачу, - торопливо соглашается Силуянов.
– Я прямо сейчас заплачу". Он блефует. Никаких денег у него нет, и потому он волнуется. Пот течёт по нему ручьями. Вероника удивляется: "Откуда вы достали такую большую сумму?" "Да уж достал, Вероника Кирилловна. Только ради вашего покойного отца".

Он говорит это, а у самого такое чувство, будто кто-то на него смотрит. Тот, кто прячется во мраке кладбища. От этого пристального сверлящего взгляда Силуянову неуютно.

"Значит, вы прямо сейчас готовы заплатить?" "Прямо сейчас. Только одно условие, Вероника Кирилловна. Я должен убедиться, что это та самая сова". "В каком смысле?" "Ну, та самая, которую мы с Кириллом купили на барахолке". "Что за вздор!" - говорит она. "Я должен сначала её осмотреть, подержать в руках", - настаивает Силуянов.

Он чувствует, что тот, кто следит за ним, постепенно приближается, и оттого его беспокойство нарастает. Он должен как можно скорее заполучить эту проклятую сову, пока тот, кто следит, не увёл её из-под самого его носа.

"Покажите мне её, Вероника Кирилловна, и я тут же её куплю. За десять тысяч долларов, как договаривались. Деньги тут, в кармане". Она колеблется. "Ну вот ещё, показывать. Я дам вам сову, а вы, того и гляди, убежите". "Не убегу, клянусь". "Ладно, так и быть".

Она оборачивается и кого-то зовёт. Подходит её лысый муж с рыбьими глазами, за ним толпа гостей с похорон. Старики с медалями и старухи недоверчиво пялятся на Силуянова и следят за каждым его движением.

Вероника достаёт из продуктовой сумки сову. "Ну, нате, смотрите". "Знаете ли, Вероника Кирилловна, та сова, которую мы покупали с вашим отцом, была с секретом. В ней были потайные кнопки. Я должен проверить, прежде чем деньги платить. Может, это другая сова. Может, в ней и нет никакого секрета". "Врёт, небось", - шепелявят старики. "Проверяйте, только быстрее", - говорит Вероника.

Сова оказывается в руках Силуянова и он начинает шарить по ней пальцами. Если он её откроет, произойдёт нечто очень важное. Он ещё сам не знает, что именно, но после этого всё сразу изменится. По-крайней мере, он избавится от слежки, которая его так беспокоит. Тот, кто за ним следит, уже близко, он стоит за спинами стариков и смотрит на него.

Нажимая на сову, Силуянов оглядывается по сторонам. Из полумрака выныривают какие-то бледные расплывчатые лица, похожие одно на другое. Почему не работают эти чертовы кнопки?
– думает Силуянов. Механизм, что ль, заржавел? Он торопится. Сердце гулко стучит в груди, трудно дышать, не хватает воздуха. Он жмёт почти наощупь.

Неожиданно он чувствует, что следящий находится рядом, за его спиной. Силуянов каменеет, он не в состоянии повернуться. Впрочем, ему и не надо оборачиваться. Он и так знает, что это Белугин с Бортновским. Они здесь. Они явились за совой.

"Ну, что вы возитесь?
– нетерпеливо говорит Вероника.
– Врёте, небось, про секреты". "Конечно, врёт, - чуть ли не хором подтверждают старики.
– Как бы не удрал с совой!"

Сова, наконец, раскрылась и все издают дружный вопль изумления, после чего устанавливается мёртвая тишина. Силуянов показывает всем кнопку. "Видите?" - говорит он и нажимает на неё. Секундная стрелка начинает движение по кругу. "Что это?
– лепечет в замешательстве Вероника.
– В сове ещё что-то есть?" "Есть, - говорит Силуянов.
– Секреты ещё не кончились. У совы есть главный секрет!" "Какой?" "Минуту терпения".

Пришедшие в себя старички зашептались, снова подступили к Силуянову. "Не верьте ему, отдайте сову нам". Это, похоже, сказал Бортновский. Или Белугин. А скорее всего - оба вместе. Их голоса раздаются глухо, их почти не слышно в общем шуме. Громко закаркала ворона, перекрывая все остальные звуки. Силуянов держит сову и почти не видит её сквозь пот, заливающий ему глаза. Секундная стрелка совсем неразличима, он лишь каким-то шестым чувством угадывает, что она завершает круг.

Кто-то пытается выхватить у него сову. Его вдруг осеняет, что минута прошла, он тычет пальцем в углубление, нащупывает кнопку, жмёт её и загорается красная лампа. В мутном тумане она кажется неотчётливым красным пятном. Все снова умолкают. "Десяти тысяч долларов за такую вещь мало!" - раздаётся в тишине голос Вероники или кого-то другого - для Силуянова это не имеет значения. Для него ничего уже не имеет значения. Он выпускает сову из рук. Её никто не подхватывает. Никому не нужная, она падает к его ногам.

Земля вдруг закачалась, и всё вокруг стало рушиться. Но вместо страха Силуянова охватывает торжество. Радость теснит ему грудь. Падают обломки, рассыпаются, словно сложенные из кубиков, огромные мрачные дома со светящимися квадратами окон. С новой, ужасающей силой начинает каркать ворона. Старики в панике разбегаются. Луч света на миг выхватывает из полумрака испуганное лицо Вероники. Показываются и пропадают Бортновский с Белугиным. Как две большие крысы, они шарахаются в сторону и их заваливает обломками. Обломки сыплются уже и на самого Силуянова. Он в ужасе, но не делает попытки бежать. Он остаётся на месте, глядя, как вокруг, как в замедленном кино, рассыпаются дома.