Чтение онлайн

Ей сразу на тарелку положили вкуснейшего жареного мяса с овощами, и она без аппетита поела, едва участвуя в болтовне.

— Ну что ты молчишь, колдунья?… — спросила Реция, сочувственно глядя на неё.

— Вас всех не должно здесь быть — я могу сказать лишь это, — тихо ответила Акме.

— Не желаешь ли ты сообщить нам, что со всем справишься одна? — хмыкнул Ягер. — Кунабульский воздух сделал тебя до того самонадеянной?

— Я не сказала, что справлюсь со всем одна. Я лишь высказала свое пожелание, чтобы вы оставили меня и вернулись в Архей.

— Твоё пожелание делает честь твоей самоотверженности и твоему благородству… — спокойно заметил Буливид Торкьель.

— Но не уму… — рыкнул Лорен.

Акме, чувствуя усталость и желание склонить голову на подушку, сказала:

— Друзья мои! Прошу вас, ни в коем случае не тревожьтесь за меня. Я буду защищать вас, пока смогу. Но, прошу, одумайтесь. Чем дальше, тем страшнее будет путь наш. Вернитесь в Архей, пока не поздно.

— Боюсь, ты что-то путаешь, мой свет, — усмехнулся Арнил. — Нам казалось, что государь Карнеоласа отправлял нас в Кунабулу с условием, что мы — ваши защитники, а не наоборот.

— Вы можете погибнуть! — выдохнула Акме.

— А ты никак бессмертна? — развязно хмыкнул Сатаро.

— Может и бессмертна… — пожал плечами Лако. — Ведьма же…

— Вот что, господа… и дамы!.. — громко и бодро заключил Лорен, поднимаясь на ноги. — День был тяжёлый и богатый на впечатления. Надо спать! Сестра устала.

— Лорен, я не шучу… — прошептала Акме.

— Это меня и пугает! — строго глядя на неё, произнёс Лорен. — Мы уже потеряли тебя однажды.

— Аштариат…

— Ни слова! — воскликнул он. — Я не позволю тебе и рта раскрыть, пока ты не поспишь хотя бы несколько часов.

Акме сдалась, но лишь на время.

— Ты уже убаюкиваешь меня?.. — с нежной сонной улыбкой спросила она, завидев всполохи белого огня в агатовых глазах Лорена.

Реция и Плио приготовили Акме место для сна, помогли ей умыться, заплели ей волосы в косу, уложили и накрыли одеялом. Лорен уселся рядом, на лоб сестре положив светящуюся белым светом ладонь. Кунабульские голоса затихли, на душе стало спокойно и светло, она испытывала немыслимое удовольствие и тихую всепоглощающую радость, слипающимися глазами разглядывая родное, ласково улыбающееся лицо брата.

Засыпая, Акме увидела рядом с собой Гаральда. Он сел рядом и, заботливо, тревожно оглядывая её, взял возлюбленную за ослабевшую руку.

Ей приснилось два сна. В первом она слышала голос Аштариат, спокойный и глубокий. Акме спрашивала, как отыскать ей их цель. А Провидица рассказывала о какой-то многоступенчатой лестнице, которая приведет к самому сердцу Иркаллы, где она и сможет окончить путь. Акме смутно видела широкую каменную лестницу, змейкой уводящую вниз, в бездонную тьму. Конца ей не было видно.

Ещё она видела огромный каменный столб невообразимой ширины, древние расписные каменные ворота с невиданными письменами, почти не тронутый временем алтарь посреди огромного зала, стены которого терялись во тьме. И бесчисленные черные коридоры, охраняемые духами Иркаллы и демонами.

После увидела она себя, сидящей на каменном возвышении в полном одиночестве в длинном черном платье, подол которого тьмой спускался по высоким ступеням в бездонную пропасть. Она вышивала замысловатые узоры из кунабульских туманов да ветров, а по обе стороны от трона лежали безмолвные демоны, похожие на шакалов, охраняя её. Акме, тихо напевая, изредка поглаживала себя по огромному животу, чувствуя, как ребёнок шевелится внутри и бьётся. По началу удары его были слабы, но после начали усиливаться, и ей стало трудно дышать.

Она закричала от боли. Рядом не было никого, кто бы мог помочь ей. Схватки участились, превратившись в сплошную ослепляющую боль. Подол намок от крови. Она сползла с трона на высокие широкие ступеньки, тяжело дыша и пронзительно крича. Никогда еще не знала она подобной боли. Ветры и тени Иркаллы окружили и накинулись на неё, сливаясь с кожей.

Рядом с нею возникла Аштариат, равнодушно наблюдая за муками Акме.

«Ребенок этот — проклятье, — молвила она. — Не дай ему родиться!»

Ответ роженицы потонул в её же отчаянных раскатистых воплях.

«В нем будет течь твоя нечестивая кровь. Ты родишь ему союзника. Имей мужество сбросить ребенка в пропасть, иначе обе вы будете прокляты, и мать, и дочь!..»

Новорожденный глотнул воздуха и завизжал, пронзительно, жалобно, испуганно, как и подобает любому человеческому ребёнку.

«Это мой ребенок! — кричала Акме. — Проклинай меня, сколько тебе угодно, но он будет жить!»

Наконец, молодая мать отыскала свое дитя. Девочка резво дрыгала ножками и ручками, широко раскрыв беззубый рот. Но, как только Акме взяла его на руки, ребенок замолчал и распахнул глаза свои, объятые ледяным голубым светом.

«Пусть до скончания веков род твой, Акме Рианор, будет висеть меж миром солнца и вечной тьмы! — зловеще прошелестела Аштариат».

Акме проснулась. Проклятия Провидицы набатом гремели в ушах, и девушке понадобилось несколько секунд, чтобы разделить сон и явь. Судорожно ощупав свой живот, она нашла его, как и ранее, плоским и упругим, и что-то похожее на легкое сожаление, разлилось по сердцу, ибо первая половина сна привела ее в восторг, если не вспоминать об окружающей обстановке. Во сне она родила дочь.

Вдалеке у ручья в свете факелов что-то зашевелилось, и Акме пригляделась: то был Гаральд Алистер, без плаща и колета, в одной белой рубахе беспокойно расхаживавший у воды. Акме направилась к нему, ступая ловко и бесшумно в громовом храпе сонного царства.

Услыхав шаги за спиной намного раньше, чем это мог бы себе позволить простой смертный, Гаральд удивленно обернулся, и хмурость его лица осветлилась и разгладилась.

— Ты не спишь! — изумленно выдохнул он.

— Полагаю, спать нам обоим не дают кошмары… — мягко улыбнулась Акме.

— Даже не знаю, кошмары или нет… — в отблесках малочисленных факелов, разлившихся сиянием по лицу Гаральда, яркий румянец был еле заметен, но сияние глаз не умалила бы даже тьма Иркаллы.

— Раздели со мной страхи своих сновидений, — ласково прошептала Акме, млея, чувствуя, что себе она более не принадлежит.

— С того самого дня, когда ты впервые уничтожила демона, а после я уехал в Сильван, часто снится мне одна и та же девочка… — тихо без обиняков начал Гаральд. — Она то маленьким ребёнком в нарядном платье привидится мне, то взрослой девушкой. Она, печальная, потерянная, темноволосая, всегда зовет меня, будто я её единственное спасение. Но это не ты. Тебя никогда нет в этих странных снах. И их много. Я нахожусь в Эридане, столице Атии. Стою спиной ко входу на вершине парадной лестницы и смотрю вдаль. К герцогской резиденции ведёт древняя аллея тополей. И по этой аллее едет процессия людей, их много, кто-то из них вооружён, кто-то на тележках, словно погорельцы или переселенцы. А возглавляет процессию всё та же девушка. На странном коне. Или даже не на коне. И сердце моё стучит от восторга. Ещё я видел её танцующей и поющей. Кажется, я до сих пор слышу её голос.