Чтение онлайн

Акме вздрогнула. Проведя параллель между снами обоих, она позволила подозрению завертеться в своей голове.

— Быть может, это твоя будущая супруга? — прошептала та.

— Нет. Возможно, это моя дочь. Волосы её тёмные. Но не каштановые, как у меня. А темнее. Как у тебя.

Слеза сорвалась с ресниц молодой женщины. Подозрение ей понравилось, но здравый смысл называл это совпадением. Как бы не радостно ей стало от предположения, что им снится их будущий ребенок, она поторопилась приглушить его отрезвляющими сомнениями.

— Мне тоже снился ребёнок, — отозвалась Акме. — Новорожденный. Девочка. И будто я родила её тут, в Кунабуле, и глаза её огненно голубые.

Гаральд поглядел на неё и с болью, и с восторгом. Он положил руку свою на её живот и прошептал:

— А если ты?..

— Не знаю, Гаральд. И никто не может знать. Даже если и так, срок слишком мал.

Он обнял её, покрыл нежными поцелуями лицо Акме.

— Я бы очень хотел, чтобы это было так, — выдохнул он. — Чёрт, теперь я так уязвим…

— Если память еще служит мне верной службой, я припоминаю, что еще до Кереев вы, господин Алистер, были неуязвимы и были готовы бросить вызов всем ветрам.

Гаральд пристально смотрел на неё. Он оглядывал каждую черточку любимого лица — от полных губ и длинного пореза на щеке до изящного изгиба черных бровей, — каждую сверкающую прядь, будто пытался запомнить перед долгой разлукой.

— Я всегда кичился своей свободой, ибо двенадцатилетнему мальчишке, вырванному из пут дворцовой жизни и вездесущей опеки слуг, гувернёров, отца, свобода, даже такая опасная, пришлась по вкусу. Она стала второй моей натурой. Мне оставалось лишь избавиться от опеки отца. Я все еще не был свободен до конца, когда случай свёл меня с тобой, Акме, но я был недалек от своей цели. Через время же я осознал, что мечтания о свободе вытесняются мечтаниями иного рода. Мечтаниями о девушке, возле которой я желал быть всегда, чтобы защищать её и наслаждаться её обществом. Мне стало безразлично все, что не касалось тебя. Там, в Куре, на несколько мгновений приняв сожжённое тело неизвестной мне женщины за твое — какая чудовищная ошибка! — я не мог желать ничего, кроме твоего возвращения. И решил оставить отряд и направиться на твои поиски. О жизни после Кунабулы без тебя я думал так: если судьба не сжалится надо мной и позволит мне выжить в этой чёртовой земле, я уйду от людей и до скончания века своего проведу в одиночестве. Мне было нечего терять, ибо я потерял ту, которая стала моей жизнью, — Гаральд навис над нею всепоглощающей волной, не смея коснуться её. — Я так люблю тебя, Акме.

Он дотронулся до её щеки, на лице его всколыхнулась печальная улыбка, тотчас пропала, он взял её руку в свою, поцеловал.

Акме просияла, прочитав мысли его в его изумрудных глазах.

— Знала ли я, что заносчивый, эгоистичный, самонадеянный Гаральд Алистер скажет мне такие слова, когда я злилась на него и тосковала по нему в тот страшный месяц нашей разлуки в Кеосе?.. — закрыв глаза, шептала Акме.

— Я был уверен, что в Кунабулу поеду вместе с тобой даже тогда, когда на месяц покидал Кеос… — ответил Гаральд.

— Лжёшь! — вкрадчиво обронила Акме.

— Ты такая, какой была, — парировал он. — Даже зараколахонцы тебя не изменили ничуть!..

Гаральд взял её за руку и неторопливо повел вон из зала. Они вошли в коридор с широкой лестницей, поднялись по ней. Акме прислонилась к древней колонне. Гаральд медленно подошел к ней, нависнув над нею, одним взглядом заставив её, ослепительно румяную, вжаться в колонну и задрожать.

Гаральд поцелуем захватил её губы, и Иркалла вместе с его страхами, голосами и кошмарами перестала существовать. Каждое движение губ, каждое прикосновение стирали тяжелые воспоминания. Не существовало ни прошлого, ни времени. Их накрыло настоящее, а будущее светило им сквозь плотно сомкнутые веки.

Руки его скользили по её телу, но не смели нырнуть под блузку. Он сжимал её бёдра, Акме отзывалась тихим мучительным стоном.

— Никто и ничто более не заберет тебя у меня! — мучительно, неистово, почти зло выдохнул Гаральд, со всей страстностью покрывая лицо её, шею поцелуями, смертельно пугая и воспламеняя все больше.

Акме улыбнулась, провела пальцем по щеке его и губам, притянула его к себе и прошептала:

— Я люблю тебя, Гаральд Алистер.

Красивые губы Гаральда медленно расплылись в томной улыбке, и влюбленные с головою погрузились в свои чувства, не в силах оторваться друг от друга, теряя голову, мечтая о том времени, когда все закончится, и они смогут наслаждаться своей любовью в тишине и покое уединения.

— Скорей бы уехать на побережье, — шептал он, расстёгивая верхние пуговицы её блузки, спускаясь ниже к её обнажившейся груди. — Я не выпущу тебя из спальни. Только искупаться в море, а потом снова вернуться в мою кровать. Я соскучился по домику в Верне!..

Акме тихо засмеялась, а потом задохнулась от своего же стона. Её охватил невероятный жар. И счастье. Рука её начала расстёгивать его штаны, но Гаральд не позволил.

— Нам надо остановиться.

— Почему? — выдохнула она, понимая, что он прав.

— Представляешь, если на самом интересном месте нас застукает твой брат? Он не переживёт. И не поймёт.

Акме разочаровано застегнула его штаны, вздохнула, но благоразумно кивнула. Или для благоразумия было уже слишком поздно?..

Стены Иркаллы затряслись и загудели. Ветры налетели на влюбленных, и из самых глубин возрастая, усиливаясь, возвестили о своём неумолимом приближении.

— Вернёмся в лагерь, — сказал Гаральд, взял Акме за руку и повёл к своим.

Мучительно выдохнув, она резко остановила мужчину, притянула к себе и прижалась долгим поцелуем к его губам.

— Не бойся, — прошептал он, целуя её глаза и щеки. — Мы всегда будет вместе.

Потревоженные путники просыпались нехотя, будучи не в силах отыскать грань меж сном и явью. Им казалось, что страшный шум гудит в ушах их продолжением кошмаров. Дозорные в ужасе застыли, растерявшись, и лишь вошедшие в зал Акме и Гаральд привели их в чувство.

— Чего вы ждете? — холодно осведомился мужчина, держа за руку раскрасневшуюся и еще не пришедшую в себя после поцелуев сестру целителя. — Поднимайте всех. Надо уходить.

Гул и отдалённые рыки стали громче. Многоголосое эхо не давало определить, с какой стороны подвергались они такой опасности. Акме подошла к одной из темных стен, дотронулась рукой, закрыла глаза, опустила голову и закрылась от всех внешних звуков, всем существом своим проникая в душу живого камня Иркаллы. Кто-то несколько раз окликнул ее, но она предупреждающе подняла руку, прося о тишине.

Неведомый шум рождал мощные волны, трепетом, содроганием расходившиеся по стенам древней обители. Голоса Иркаллы разносили его стократ усиленным, и Акме, ощущавшая жизнь камня, скорее чувствовала, нежели слышала, откуда шли те звуки: откуда они пришли.

— Туда! — Акме указала в противоположную сторону.

Все были на ногах и несколько недоуменно наблюдали за тем, как девушка в разгар опасности стоит у стены, прощупывая её и что-то выслушивая.

— Почему туда?.. — усомнился кто-то из зараколахонцев.

— Ты, болван, так и не осознал, кто здесь главный? — прорычал Катайр. — Она сказала туда, значит, туда…

— Их много, нам с ними лучше не встречаться, — сообщила Акме, собирая вещи, все еще слыша эхо от чудовищного рыка, которого не слышали остальные.