Чтение онлайн

— А тебе-то самой сколько, двенадцать? — Стейн в раздражении оторвал, наконец, ладони от лица и недовольно фыркнул. Посмотрите на неё, дочь подземелий, как же. Стоит голая посреди реки и корчит из себя невесть что.

— Нравлюсь? — она отошла назад и покрутилась перед ним. Стейн снова прикрыл глаза, стараясь не смотреть на юное тугое тело, окутанное бледным сиянием луны.

— Да ладно, глупышка, ладно, — она, признавая поражение, всплеснула руками и провела ладонью вдоль тела, отчего тонкая промокшая туника, прилипшая к коже, приняла совсем иной вид: тёмное платье из плотной ткани поднималось к высокой груди, ложбинка которой проглядывала в глубоком вырезе. На шее и внезапно высохших волосах появились два золотых венца: искусные и хрупкие веточки. Казалось, дотронься только взглядом — рассыпятся в пыль и разлетятся по ветру. Стейн снова ахнул, но на этот раз от восхищения. Его мечты сбывались. Любой другой улыбнулся бы как блаженный сразу же, как увидел обнажённую молодую девушку, но ему этого было недостаточно. Теперь же, когда он воочию убедился в том, что магия существует, что он был прав, он, а не этот бедняга Свейн — сердце буквально разрывалось от счастья. Хотелось кричать на весь мир, но в то же время промолчать, не делиться ни с одним живым существом своей тайной, своим знанием. «Я, я один был прав. И я один заслужил этот миг. Теперь-то точно всё изменится», — проносились в его голове смешанные мысли.

— Ты ведьма? — хрипло произнёс он, не узнавая своего голоса.

— Ведьма, ведьма, — она снова заливисто расхохоталась и закружилась на месте, раскинув руки в разные стороны. Свейн смотрел на неё не отрываясь, замечая каждое движение, и до сих пор не понимал, как не больно ей ступать босыми и нежными ступнями по острой речной гальке, усыпавшей берег. Но незнакомка будто не обращала на мелкие камни никакого внимания. Она крутилась, и казалось, что ещё немного, и она взлетит в небо чёрным вороном, закрывая крылом тонкий диск луны.

— А…

— Глупый, глупый человек, — она с любопытством и затаённой жалостью посмотрела на Стейна, перестав кружиться.

— Почему это я глупый? — Он недоумённо приподнял бровь и почесал её указательным пальцем. Теперь, когда Стейн знал, что перед ним не просто наглая и бесстыдная девчонка, он не мог отвечать ей грубо. Чувствовал, что один неверный шаг, и больше он никогда её не увидит. Не узнает, как это — чувствовать силу.

— Прости, человек, но мне пора, — Венди, ступая по гальке, как по тёплой и мягкой земле, подошла к нему и легко, словно порывом ветра, коснулась его щеки, — может быть, судьба ещё сведёт нас под этим небом.

— Подожди…

Он кинулся ей навстречу, спеша ухватить за рукав, подол платья, руку или волосы — не важно. Только бы не отпускать, не выпускать из пальцев мечту стать, наконец, избранным. Но в руках осталась только пустота. Он и сам не успел понять, когда успела испариться незнакомка, так гордо величающая себя дочерью подземелья. Стейн опустился на большой валун, стоящий наполовину в ледяной воде, и поджал под себя ноги. Казалось несправедливым, что судьба снова не дала ему шанса доказать всем и самому себе, что в жизни есть место чуду. Убедиться в том, что и он может творить чудеса. Сколько раз он сидел на своём чердаке, поставив на маленький стол свечу и пытаясь зажечь её взглядом? Он, пытливо уставившись на этот огрызок воска, не отводил от него взгляд даже тогда, когда в глазах появлялась резь и они начинали слезиться. Перед глазами всё плыло, предметы утрачивали свои очертания, и казалось, ещё чуть-чуть, ещё капельку…. И вспыхнет пламя в этой маленькой комнатке под крышей. Но чуда не происходило. Приходила тётушка, поднимаясь на чердак с охами и ахами, целовала Стейна в щёку, будто он до сих пор оставался пузатым карапузом, каким она впервые его увидела, а потом, пожелав добрых снов, плотно закрывала за собою дверь, готовясь встать до восхода солнца, чтобы снова месить тесто на буханку хлеба. А Стейн продолжал лежать под одеялом, заботливо накинутым тётушкой, и слушать стрёкот кузнечиков, сглатывая слёзы от того, что снова не получилось.

— Опять, — он со злостью стукнул кулаком по камню, раздирая костяшки в кровь. От речной воды, попавшей на царапины, кожу защипало. Стейн встал и, ещё раз оглянувшись, отправился домой. Незаметный проход сомкнулся за его спиной, когда Стейн поклялся себе, что теперь каждый вечер будет приходить на берег реки. В любую погоду, в любое время года. И всё для того, чтобы однажды снова увидеть эту наглую девчонку, которая посмела владеть тем, чего никогда не было у него. Иметь, и не поделиться.

— Ты же знаешь, что я не твой отец?

Стейн устало опустился в кресло и потёр пальцами лицо. Свет от очага бросал причудливые тени на его лицо, но почти не согревал.

— Я знаю, что ты заменил мне его, — неожиданно жёстко ответил Альв, усаживаясь напротив на тяжёлый и тёплый ворсистый ковер, — знаю, что ты помогал матери выживать, пускал со мной в небо змеев и не бросил подыхать, когда следом за мамой умерла бабушка.

Стейн только улыбнулся. Улыбка вышла грустной.

— До тебя у меня была семья. И я её потерял.

Альв лишь обескураженно захлопал ресницами. Ни разу ещё папа не рассказывал о своём прошлом, старательно отшучиваясь и переводя разговор на другие темы. А сейчас Альв явно видел, как в карих глазах уже немолодого мужчины блестят невыплаканные слёзы.

— И мне нужно их отыскать. У меня там осталась дочь, понимаешь? — голос Стейна надломился.

— А Орден…

— А Орден помогает мне в поисках. Так что там? — повторил Стейн свой самый первый вопрос.

— Ничего, пап. Совсем ничего. Только высохшее русло реки, усыпанное костями животных. И обрушенные пещеры, заваленные булыжниками.

— Ясно.

— Берси похвали, он старается больше всех, — уже выходя из комнаты, обронил Альв.

— Скажи ему, пусть готовится. Через несколько лун пройдёт посвящение в служители.

Тихо хлопнула тяжёлая входная дверь. Стейн откинулся назад и прикрыл воспалённые глаза: он сегодня опять всю ночь листал очередную книгу, стараясь понять, где теперь может находиться Регстейн. Мореходы, путешественники и географы не давали никакой нужной информации. А как только появлялась малейшая надежда, так эта ниточка тут же обрывалась, оставляя после себя лишь горечь во рту и желание спалить к Анкелю весь этот гребаный мир.

— Ничего, Ри. Я найду тебя, обещаю.

Маленькая Агнета совсем не оправдывала значение своего имени. «Целомудренная» — здесь, пожалуй, стоило бы рассмеяться. Хотя внешне девочка выглядела вполне невинно: круглое детское лицо, половину которого занимали большие серо-голубые глаза в обрамлении бледных ресниц; длинные светлые густые волосы, в любое время дня и ночи заплетённые в две тугие толстые косы, на концах которых болтались белые банты; коричневое выцветшее платье с кружевным пожелтевшим воротничком и манжетами. Что может быть невиннее?

Но кто бы назвал Агушу целомудренной, если бы увидел сейчас? Маленькая пройдоха обожала совать свой любопытный курносый нос в чужие дела. Вот и сейчас эта десятилетняя малышка сидела на коленях у чужой двери, прислонившись к ней лбом, и одним глазом заглядывала в замочную скважину. То, что она увидела, заставило девочку недоумённо нахмурить светлые тонкие бровки и шумно засопеть.

Посреди тёмной комнаты, которая была всего лишь очередным закутком очередной подземной пещеры, лежал большой камень, освещённый только свечами, что плавились в тяжёлых бронзовых подсвечниках на холодных серых каменных сводах. Обычно эта комната использовалась для проведения ритуалов, поэтому Агуша очень удивилась, когда увидела две тени, проскользнувшие в запретную для всех, кроме круга семи, комнату. Удивилась и не смогла сдержать любопытства. Она с детства любила чужие секреты и тайны. Если бы она только могла как-то объяснить свою любовь к ним… Вот только маленькая шалунья никогда не задумывалась о причине своего любопытства. Ей не хотелось рассказывать кому-то об увиденном или подслушанном, использовать как-то это в своих целях… Единственное, чего жаждала её душа — снова и снова приникать взглядом к замочным скважинам, а ухом — к стенам. Читать запоем чужие мысли, додумывая, домысливая то, что ещё не произошло или, наоборот, давным-давно покрылось пылью. Вот и сейчас её взгляд оставался прикованным к тому, что происходило за дверью.

Два обнажённых тела, переплетённые в одно, согревали холодное шершавое ложе. Агуше показалось, что она слышит, как сливаются сердцебиения двух людей в едином звуке, как их горячее дыхание раскаляет воздух вокруг, а камень под ними начинает плавиться не хуже, чем жёлтый воск свечей, купленных в прошлое новолуние кем-то из Отчуждённых. Агуше и самой хотелось стать однажды той, кто может беспрепятственно подниматься на поверхность, пусть даже для этого и придётся осторожничать и закупаться в людских городах свечами и прочей важной мелочью, которую трудно добыть, живя под землёй. Но до этого надо ещё дорасти, поэтому она отбросила мечты в сторону и продолжала наблюдать.