Чтение онлайн

Здесь Тарик его покинул. В полу было прорезано широкое овальное отверстие, через которое уходила вниз винтовая лестница. Отсюда Мстислав Романович мог видеть первый этаж. Облокотившись о перила, стал наблюдать. Услышал мелодию Меладзе “Отчего так плачет скрипка?”, не сразу сообразил, что это звонят в дверь. Потом вереницей появились охранник Валерий, бармен Антон, электрик. Валерий тяжело поставил на пол пакет с разнообразными бутылками.

Тарик скептически окинул взглядом команду “Мадагаскара”.

— Ну, — сказал он. — Я смотрю, композиция все та же. Рассказывайте, кто, где, почем живет?

— Вроде хорошо работаем. Красота прямо, — осторожно заметил электрик.

— Раз это хорошо, тогда закрываемся, все домой, да? — стал рассуждать Тарик, расхаживая по залу. — Я вас когда ждал? Часа два назад ждал. Эгоисты! Человек умирать может, а их нету. Москва! Распустили пузы. Все перепутали, перефигали. Поубрать вас всех надо. В прошлый раз я диск с шансоном здесь оставлял. Зачем без спроса взяли? А я без него страдаю. Кто диск взял? Задавлю, когда поймаю. Каждый раз, когда я к вам сюда залазию, я вижу, какой вы народ копеечный. Горячая вода еле льется, починить всю жизнь не могут.

— Ладно, Тарик, — попросил бармен, — нельзя нас так ругать, мы станем нервными очень. Дал бы ты лучше зажигалочку.

Тарик вытащил из кармана розового медного краба. Нажал на его клешню, выскочило бледное лимонное пламя. Вдруг открыточная улыбка просияла на лице гражданина Белоруссии, он пошел вперед, раскрыв руки. Зарема появилась перед ним, одетая в черное, в платке с синими цветами.

— Ну, пошел до хозяйки. В сторону, мужики! — закричал он. — Как там в подвале наши браты-арбаты?

— Потрепались за дорогу, помочалились. Ничего, у нас поспят, отдохнут, едой пропитаются.

— Теперь я тебя люблю! — воскликнул Тарик с восхищением. — Обязан я тебе подарок дать, хочешь не хочешь. Завтра с меня — куртка моднявая.

— Купи мне лиловые легенсы. — усмехнулась Зарема. — Буду как молодая, на свиданки побегу. Купи очки сексуальные, цыгарет.

Морохов заметил, что в разговоре с Заремой Тарик старательно изображал простодушного добряка, почтительного сына при разумной матери. Что до самой Заремы — Мстиславу Романовичу приходилось общаться с очень богатыми и могущественными персонажами, но мало он видел людей, державшихся настолько свободно. Жизнь была для нее как старый ботинок — неказистый, но разношенный и совершенно по ноге. Никто на свете не мог ее ничего лишить.

— Не напачкай, — велела она ему спокойно. — Кроссовки сними, шлепки одень. Я смотрю, Валерик бухля тебе притащил много! Опять все дни фестивалить будешь?

— Что ты, Зарема? — огорчился Тарик. — Мы водки не пьем, мы люди святые. — И, обернувшись назад, сказал подчиненным: — Запрягать вас в работу надо. Я приехал в дом, зашел в дверь — ой-ой-ой! Окна не мыты, палас потертый. Прямо Чечня! Раз такое не видишь, тогда купи очки, бинокль купи. О чем мечтаем-то?

— О хорошем, — ответил Антон довольно злобно. Потом, когда Тарик, Зарема и консьерж вышли на террасу, он обратился к электрику: — Нет, я над этим уже поржал. Нет сил смотреть, как рулит какой-то хачапури с носом. Ему перед Ибрагимом и Заремкой хочется показать, что он великий хозяин.

— Ладно, не кидай обидки, — миролюбиво откликнулся электрик. — У него такая мания величия проявилась.

Тарик вернулся.

— Эй, молодые парни, — объявил он. — Закончился театр! Идем вниз, все силы бросили на работу. Я прихожу — порядок в доме, велюр-гламур.

Затем втроем: Зарема, консьерж и Тарик, вооруженный шашлыками, поднялись к Морохову. На столе быстро поселились водка, ставропольское полусладкое вино, черемша, несколько вязанок зелени. На тарелку легли слипшиеся лепестки простенькой нарезки из окрестного магазина и явно оттуда же мятое, с бледным брюхом подобие круассана.

— Предлагаю выпить за нашу нерушимую дружбу, — произнес Тарик, и у всех, сидящих вокруг него, на лицах появилось выражение важности общего дела.

— Ну, — продолжил он, когда рюмки были поставлены на стол, — наверно, не будем ходить туда-сюда. Ты работаешь большие деньги. Ты хочешь транзит?

— Да, — сказал Морохов медленно, — я предлагаю совместный проект. Мне надо попасть из пункта А в пункт Б. Пункт А — “Мадагаскар”, пункт Б — это Западная Европа. Свои условия я уже изложил Ибрагиму. Я обращаюсь к тебе, потому что ты делаешь это профессионально.

Тарик слушал, кивая.

— Смотри, товарищ, — произнес он, — я тебе хорошую вещь сделаю по-братски. Я тебе говорю: на тебя место есть. План получается очень прекрасный. Есть такие, что борзо воруют и в глаза смотрят при этом. У нас нет такое. Все будет экстра.

— Тут обмана нет, мой хороший. Клянусь эта хлеба! — сказала Зарема и подняла вверх отломанный кусок круассана.

— Теперь ваша очередь, брат. Тогда будем считаться. Ты хочешь узнать, что это стоит? Дэсять чисеч, — волнуясь, сказал Аз-Зари с вылезшим вдруг невообразимым акцентом. — Смотри, — торопясь, добавил он. — Я в твой карман не лезу. Найдешь повеселее — ходи к другим.

— Зачем же? — ответил Морохов, произнося каждое слово очень медленно и отчетливо. — И вы, и я, мы оба прекрасно понимаем, что это высокая цена. Она — сильно выше рынка. Но в то же время речь идет о не совсем обычной сделке. Кроме того, я рад, что буду работать именно с тобой. Ты мне как бизнесмен и, главное, как человек очень нравишься. Мы в общем-то коллеги. Ты раскручиваешь бизнес в одной сфере, я в другой. Я испытываю к тебе уважение. Я уверен, что оно превратится в дружбу. Эта дружба приведет нас к финансовому успеху.

— Эх, — воскликнул Тарик восхищенно, — я раньше думал, в Москве одни дурные живут! Отлично, да? Пять тысяч задатка платишь здесь, пять тысяч отдашь в Латвии Теодору. Так пойдет? А Зареме за труды подари парфюм “Ночной дождь”. — И, повернувшись к Ибрагиму, стал рассказывать: — Теодора я в Лудзе на ноль умножил. Он духу набрался и заявил: “Ты мало платишь за моя бесценная услуга. Четыреста пятьдесят евро в месяц желаю”. Я ему говорю: “Братуха, в тебе здоровья нет на четыреста пятьдесят евро. Самое большее — на двадцать евро есть, да?” Но я в душе чистый, добрый. Все-таки грошей немного ему добавил.

— Другое дело, — мягко добавил Слава, — что за эти деньги мне нужны услуги очень высокого качества. В твою кухню я не лезу. Но если на каком-то этапе произойдет сбой, если кому-то из твоей команды придет в голову затеять свою игру, всех, кто здесь работает, ожидают неприятности, которые я даже не хочу описывать.

— Нет, — ответил Тарик очень серьезно. — Я за собой такой грех не имею. Нам важна качество. Ибрагим расскажет, на какой фасон мы работаем.

— Позвольте мне посвятить вас во все детали нашего проекта, — сказал, усмехнувшись, судья. — Так вот, в назначенный день, а точнее — в ночь неподалеку отсюда, на обочине МКАД остановится двадцатипятитонный КамАЗ с полуприцепом. Мы сажаем туда наших путешественников. На случай проверок наращиваем двойные борта, сверху кладем какой-нибудь навалочный груз, чаще всего — недорогие овощи. Ну а дальше транспорт направляется на запад, в сторону латвийской границы.