Чтение онлайн

— Мне надо попасть в Каминный зал, у меня назначена встреча.

Вместе с ним мы прошли сквозь несколько комнат и появились в зале, половину стены которого занимал камин, набитый кусками березы. Под распластанной на стене рысьей шкурой сидел высокий, красивый мужик лет тридцати пяти. Ему составляла компанию офигительная телка: длинная шея, синие глаза, волосы — как коричневый блестящий мех. Я едва не забыл, зачем приехал. И совершенно точно нас с ним раньше сталкивала судьба, на приеме или в ресторане, не помню где, но уверен, что мы уже видели друг друга. Я назвал ему свое имя и напомнил, что час назад он назначил мне встречу. Подняв голову, этот человек стал рассматривать меня с холодным любопытством.

Конечно же, сразу после разговора со мной он позвонил в Соединенное Королевство и выяснил, что господина Энтони Уилсона пока не мучают никакие проблемы. Теперь, должно быть, ему любопытно узнать, кто меня прислал. Конкуренты? Газета? Какой-нибудь творчески мыслящий налоговик? В любом случае, неслыханная наглость — так напрашиваться на встречу.

Он поднялся, отвел меня к окну.

— У вас ровно тридцать секунд, чтобы объяснить, для чего понадобилось это вранье. Раз уж явились сюда, рассказывайте.

— Сначала вы должны узнать, кто я такой. Я ваш сотрудник, вы наняли меня в ноябре. Мебельный салон "Британская империя". Продавец и по совместительству сторож.

— Почему вы все время пытаетесь до меня добраться? — спросил он со злобой. — Зимой мне звонили и, кстати, точно так же прикрывались именем Уилсона. У тебя что, мания? Как ты в таком состоянии работаешь в магазине? Откуда известно про Тони?

Пока мы общались, большая компания вошла в зал и шумно стала размещаться за соседним столом.

— У меня есть информация о Петре Валерьевиче Изюмове, — сказал я отчетливо и негромко. — Я думаю, что она будет полезной для вас. Только лучше поговорить там, где рядом нет людей.

— Хорошо, я готов послушать, — ответил он медленно. — Здесь есть летняя веранда, она на ремонте, но все равно — нас туда проводят. Нина, требуй у них карту десертов и релаксируй. Я скоро вернусь.

В углу заброшенной веранды были свалены бревна, на них успели вырасти глянцевые грибы, блестящие в лунном свете. Официанты приволокли нам стол и два чудовищных тяжелых стула, их спинки выполнены были в виде головы и рук Кощея, эти сооружения тащили, словно павших богатырей, взяв за плечи и за ноги. Торопливо постелили скатерть в виде вышитой дерюжки. Зверек с коричневой полоской на спине, пискнув, пробежал перед нами. Тот человек отдернул ногу.

— Лесная мышь, — зачем-то объяснил я ему. — Она не злая. У нее как раз день начинается.

И после этого я рассказал все, что должен был рассказать, — начиная с того дня, когда я осенью устроился к нему на работу, и до разговора с Линниковым. Он грамотно снимал с меня информацию, задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил рассказ, он поднял голову и долго смотрел вверх, на ветки сосны, которые по спирали карабкались по стволу, словно спицы колеса.

— Все, что вы мне сообщили, непроверенная и, скорее всего, абсолютно ложная информация, — спокойно сказал он.

После этого он вытащил из кармана компьютер-наладонник, блокнот и ручку. Я подумал, что ручку он сейчас уронит, и он уронил ее, долго поднимал, хотя она лежала у него под ногами, потом все эти предметы убрал обратно, так ничего не записав. Должно быть, ему хотелось держать себя в руках, но он поставил перед собой невыполнимую задачу. Каждый его жест был неправильным и нелепым.

Я вдруг сообразил, что нахожусь в лесу, рядом со мной человек, которого я сам сделал маловменяемым. Но он вдруг любезно, словно мы были два партнера по переговорам, сообщил:

— Так давайте что-нибудь закажем! Местная карта вин — это песня! Хотя я все-таки предложил бы французский коньяк хорошего миллезима.

Официант поставил два бокала на черные доски стола. Мой подопечный стал греть стекло в ладони, но руки не очень-то его слушались. Он сделал слишком резкое движение, часть жидкости выплеснулась и ушла в щели деревянного пола.

— Вот она, Рублевка, — сказал этот человек. — Даже елки здесь поливают коньяком ХО. Выпьем. "Я пью за землю родных полян, в которой мы все лежим".

— Кто это написал?

— Не помню, — ответил он. — Девушка, с которой я учился в институте, когда-то читала мне эти стихи.

Некоторое время помолчали. Он встал, побродил взад-вперед по веранде, сорвал с дерева лист, разодрал его на мелкие кусочки, растер их между ладонями, выбросил, достал мобильник, набрал номер, но звонить по нему не стал, убрал мобильник, снова сел на стул, боком ко мне и на меня не глядя.

Я не мог найти для себя никакого занятия и только наблюдал. Мне, конечно, очень хотелось сказать ему: "Вот ты считал себя великим и грандиозным, а на самом деле — дурак ты, братец! И лично ты, и вся ваша генерация. Вам была отведена в высшей степени серьезная роль, но вместо этого вы зря потратили драгоценные годы, лишь без толку всех озлобили и повели себя словно дети, накинувшиеся на игрушки. Взаимные склоки, любовь к миллезимам и прочим цацкам, полное равнодушие к тем ста пятидесяти миллионам человек, которые живут вокруг. А теперь из-под вас спокойно, не задумываясь, вынимают бизнес, и сделать здесь уже ничего нельзя".

Но я понимал, конечно, что сейчас не время для этих пламенных монологов. Правильнее было бы донести до его сознания, что он ни в коем случае не должен попадать в тюрьму. Мы обитаем в немаленькой стране, так пусть господин Морохов сумеет потеряться где-нибудь в Сибири или на Урале.

Но теперь хозяин моей квартиры уже полностью овладел собой. К тому же у него появились какие-то свои важные и интересные мысли, и он уже не замечал моего существования.

Повернув голову, обнаружив меня и вспомнив, кто я такой, он сказал:

— Что ж, вы предоставили мне довольно любопытные факты. Если они подтвердятся, я найду, как вас отблагодарить. Рад был познакомиться и поговорить с вами. Искренне желаю вам всяческих успехов.

Мы попрощались, и он вернулся в ресторан к своей девушке. Вот так началась, прошла и завершилась моя встреча с человеком, который когда-то взял меня к себе на работу. Я перескочил через ограду террасы. Оставалось только пешком дойти до шоссе и поймать попутку.

Час спустя я уже сидел в вагоне метро и ехал к себе домой. На одной из остановок послышался стук костыля, и перед нами возник одноногий инвалид в грязном хаки. Он обратился к пассажирам:

— Люди добрые, подайте воевавшему в Афгане, помогите ему встать на ноги!

Напротив меня полная, хорошо одетая блондинка устроилась под боком у здоровенного мужика, вдвоем они пили пиво, и оба уже были довольно косые. Она рассмеялась искренне и радостно, даже руками всплеснула.

— "Встать на ноги!" — закричала она и стала дергать своего спутника за воротник. — Ты слышал — "Встать на ноги!".

Когда нищий проходил мимо, она всунула ему в карман мятую голубую пятидесятирублевку.