Чтение онлайн

Альберт откинулся, принимая дозу, и в этот момент Олег, выхватив бутылку из-под стола, стремительно нанес ему удар по темени. С мягким стуком Альберт упал на пол.

— А, черт! — громко заговорил Олег. — Сверзился! Ну, ничего, встану. Вот и встал. А теперь мы с тобой, Альберт, споем, что-нибудь из Окуджавы.

Говоря, он наклонился над Альбертом и быстро прощупал его. Из внутренних карманов извлек ключ от двери, кнопочный нож и короткую дубинку. Кончив говорить, поднялся с колен и запел:

— «Из конца в конец апреля путь держу я. Стали ночи и теплее, и добрее. Мама, мама, это я дежурю, я дежурю по апрелю», — прервал пение для реплики: — Да ты сиди, сиди, я его позову, — и опять запел: — «Может быть, она тебя забыла, знать не хочет, знать не хочет!» — подошел к двери, приоткрыл ее, крикнул Юре, сидевшему на ступеньках: — Юра, шеф кличет! — и пьяно засмеялся.

Юра шагнул в помещение и тут же получил жесткий удар дубинкой по голове. Рухнул. Олег подтащил его к Альберту. Вчерашняя веревка валялась в углу. Отрезав кнопочным ножом два куска, Олег тщательно связал каждому руки-ноги. Встал на колени, приложил ухо к груди Альберта, приложил ухо к груди Юры. Вроде бы в порядке. Живы. Поднялся с колен, влез в рукава куртки. По тяжести понял, что в кармане имеется нечто. Вчерашние деньги. Он усмехнулся, надорвал упаковку, выдернул две пятидесятирублевки, а пачку кинул на пол. Поближе к ребятам. Вышел из помещения и закрыл дверь на ключ.

Вырвавшись на волю через дыру в заборе, он сначала не понял, где он. Но, увидев в конце переулка здание бывшего кинотеатра «Колизей», вмиг сориентировался.

Перейдя Сретенку, он дворами вышел на Рождественский бульвар и пересек его у дома, где некогда жил пролетарский поэт Демьян Бедный. Было глухое время — где-то около одиннадцати, — и он легко поймал такси. Посмотрев на табличку за ветровым стеклом, на которой значилось 20.00, он уселся рядом с водителем.

— Куда? — спросил таксист.

— Подожди, — сказал Олег и вынул из кармана пятидесятирублевку, — вот тебе для начала пятьдесят, и до шести часов ты в полном моем распоряжении. После шести — еще пятьдесят. Договорились?

— Договорились, — весело согласился таксист. — Так куда?

— За город. По Ярославке, — обозначил первый маршрут Олег.

С Ярославки свернули налево, в дачный поселок, и, проехав немного, остановились у больших деревянных ворот с эмблемой футбольного клуба.

— Минут через двадцать я вернусь, — сказал Олег таксисту, вышел из машины и открыл калитку.

— Лелька! — увидев его, безмерно возликовал усатый сторож. — Сколько лет, сколько зим!

— Здорово, Степаныч, — приветствовал его Олег и тут же приступил к делу: — У меня к тебе просьба — проведи меня к главному так, чтобы ребята не заметили.

— Будет сделано! — Сторож продолжал радоваться, — Лелька, Лелька, сколько же лет прошло!..

Валерий Марков лежал, закинув руки за голову, на диване. Лежал и смотрел в потолок. Когда раздался шум — кто-то открыл дверь, — он опустил глаза и увидел в дверном проеме Олега.

— Откуда ты, Олег? — удивился Марков.

— Мы же вчера договорились о встрече.

— А мне сказали, что ты заболел.

— Я вылечился, Валера.

— Ну, раз вылечился — говори. Ведь ты мне сказать что-то хочешь?

Они не меняли позиций. Так и вели разговор. Валерий — на диване, Олег — в дверях.

— Ее подставил тебе Гошка.

— А какое это имеет значение?

— Она — дешевка, подстилка, дрянь.

— Уходи отсюда, Олег.

— Я еще не кончил, Валера. Перстенек, который ты в порыве страсти преподнес любимой, вернулся в их общий котел. Ты им ничего не должен, Валера.

— Пошел вон! — заорал Валерий, но с дивана не встал.

— Последнее, Валера: если ты сегодня сделаешь так, как они хотят, жизни у тебя не будет. Каждый раз при виде меня, а я постараюсь, чтобы ты видел меня как можно чаще, ты будешь сознавать себя продажным подонком и предателем. Все, Валера.

Он шагнул в коридор и с треском захлопнул за собой дверь.

— Быстро вы управились! — восхитился таксист, включая мотор.

— Долго ли умеючи! — ответил Олег. — В город давай.

У ВДНХ он распорядился:

— Налево. Через Сокольники.

У Ширяева поля приказал:

— Остановись-ка.

За редким забором шла двусторонняя тренировка. Но мальчишки не тренировались — играли. Азартно, яростно, забыв все на свете.

По Кропоткинской пересекли Зубовскую площадь и с улицы Бурденко въехали в Неопалимовские. Мать сидела в кресле у телефона:

— Слава богу, явился! Ну, как у твоего друга с сердцем? Я ужасно волновалась.

— Я думаю, мать, оклемается, — ответил Олег и пошел бриться.

Таксист его поначалу и не узнал: в машину лез иностранец из деловых кругов. Узнав, покрутил головой и восхитился:

— Ну, вы даете! Теперь куда?

— В Проточный переулок.

Олег позвонил в тридцать четвертую квартиру.

— Кто там? — осведомились через некоторое время из-за двери поставленным басом.

— К твоему огорчению, это я, Гоша.

Дверь открылась, и одетый также с иголочки Гоша предстал на пороге. Он ждал. Олег протянул ему ключ:

— Езжай туда и развяжи ребят. Не дай бог, случится что.

Гоша взял старомодный ключ, оглядел его внимательно и дунул в дырочку. Раздался жалкий свист. Гоша поморщился, спросил:

— Почему ты обыграл меня, Алик?

— Потому что ты держал меня за мелкое дерьмо.

— Я пожалел тебя, Алик.

— И это тоже. Так сказать, рудименты былого спортивного братства. Но не беспокойся, это скоро пройдет. Навсегда.

— Ты успел, Алик?

— Я успел, Гоша.

— Если ты не блефуешь, то я — несостоятельный должник.

— Как Гришка, — согласился с ним Олег, развернулся и стал спускаться по длинной лестнице.

Завершая причудливую петлю, такси остановилось у пиццерии на Рождественском бульваре. Олег спустился на несколько ступенек вниз и подошел к стойке.

— Три фужера шампанского, — сказал он буфетчице и добавил после того, как она исполнила указания: — Один — ваш. Выпейте со мной за удачу.

— Нельзя, мне не положено, — испугалась буфетчица.

— А мы незаметно. Сделайте мне такое одолжение.

Они незаметно выпили. Потом Олег выпил второй фужер.

Из такси он вышел под метромостом и через калитку проник в Лужники. На этот раз он шел не один, он шел вместе с болельщиками, которые ждали игры.