Чтение онлайн

— Чем порадуешь, Александр Васильевич? — спросил Волков, едва молодой чекист появился в комнате.

— Плохо. Следы теряются на главной аллее.

— Этого следовало ожидать. Замерить можно?

— Да. А что нового у вас? — спросил Мельников.

— Есть предположение, что преступник был в плащ-накидке.

Александр Васильевич удивленно поднял веки.

— В такую пору? Зимой-то?.. Как вы определили?

К окну энергично подошел полковник Шилов. Открытием Волкова он был удивлен еще больше, чем Мельников. Волков передал лупу ему, затем Мельникову. Те просмотрели острие торчащего из рамы стекла, но ничего особенного на нем не заметили.

— Плохо смотрите. А мелкая стружка?

— Ну, стружка есть. Как от терки, — согласился Мельников.

— Стружка не от терки — от водонепроницаемого материала, который в качестве подкладки стоит на плащ-накидках. Взгляните сюда, — Волков показал рукой на наружную часть подоконника. — Видите, снежная поверхность будто чем-то сметена? Чем? Рама не открывалась. По отпечаткам галош, что были расположены на одной линии, не трудно судить: человеку, прыгавшему с обеих ног, мешали длинные полы накидки. Они-то и подмели снег.

— Но шинель тоже имеет длинные полы, — вмешался Шилов.

— Во-первых, не такие уж длинные, чтоб мешали прыгнуть с ходу, как второму, в хромовых сапогах. А во-вторых, шинель оставила бы на острие стекла ворсинки сукна, а не стружку.

Мельников с нескрываемым удовлетворением смотрел на старшего коллегу. Деловито спросил:

— Отпечатков пальцев не обнаружили?

— Обнаружил. Думаю, они принадлежат тому, кто в сапогах. Убийца работал в перчатках.

— Выходит, второй не...

— Да, думаю не враг, — перебил Мельникова Волков. — Иначе он вряд ли оставил бы свои отпечатки. Скорее всего он и стрелял в темноту по преступнику, затем прыгнул за ним в окно. Стреляные гильзы найдены в трех метрах от окна. Это примерно то расстояние, на которое выбрасывает гильзу пистолет ТТ.

— Что будем делать? — спросил Мельников.

— Как что? Сделаешь слепки следов и начнем опрос. Начнем с караула. Разрешите, товарищ полковник?

— Хорошо. Я дам команду дежурному по части. Найдете ли?

В ответе Шилова Волков уловил откровенный укор. Степан Герасимович не любил оправдываться. Но вырвалось само собой:

— Беда в том, Денис Тимофеевич, что враг нас видит, а мы его нет. К сожалению, пока не мы, а они ходят по нашим пятам.

В тот беспокойный вечер первым посетителем кабинета капитана Мельникова был лейтенант Козырев. Он вошел чуть бледный, тихо спросив разрешения. Волков стоял у окна, Мельников сидел за столом и жадно курил. Перед ним лежали чистые листы и авторучка.

— Извините, лейтенант, что отрываем вас от службы, но...

— Да что вы... Я сам собирался к вам идти.

— Садитесь, Козырев! Скажите, рядовой Яковлев отлучился из караульного помещения с вашего разрешения?

— Да. Я отпустил.

— А вы обратили внимание на его настроение?

— Конечно, обратил. Я еще днем... Разрешите с самого начала... — Козырев явно волновался. Мельников кивнул ему головой.

— Сегодня утром Яковлев отпросился на почту за деньгами. Отпустил. Но как сердце чувствовало: дай, думаю, дождусь его. День рождения у него. Как бы не выпил. Встретил его у проходной. Гляжу — пошатывается. Зло меня взяло. Отвел его в казарму, приказал лечь спать. Отстранить бы его от наряда, но заменить некем было. Вся рота в караул заступала. Решил, что после подъема посмотрю на его состояние. В случае чего, из соседней роты солдата попрошу. Пришел к подъему. На лице Яковлева и следа не осталось от хмеля. Правда, он показался мне не таким, как всегда: почернел, осунулся, держался нелюдимо. Ладно, подумал, побеседую, глаз не буду с него спускать. Эх, если бы я знал... — тяжко вздохнул Козырев. — Я похожу... Разрешите?

Мельников разрешил. Сам делал какие-то записи. С папиросы на недописанный лист свалился пористый цилиндрик пепла. Александр Васильевич сдул его. Козырев подошел к столу и сел.

— Продолжаю... Как только мы приняли караул, я пригласил Яковлева к себе. Попросил рассказать, что случилось. Может, он и открылся бы, но ему как раз подошло время заступать на пост. Потом опять я с ним беседовал. Но он снова ничего не сказал. Грешным делом, я подумал, не связано ли его настроение с чем-то сугубо интимным, может, ссорой с девушкой. Словом, отпустил его отдыхать. А минут через пятнадцать он попросился в туалет. Знать бы такое дело... — Козырев до хруста сжал пальцы. — Ну, зачем я его отпустил?.. Понимаете, его лицо показалось мне опять странным. Чувствовалось, что он хитрит. Но не гулять ведь просился. Будто бес какой влез мне в душу: иди за ним! Что-то неладное! Минут десять прошло, а его нет. Пошел. В коридоре было тихо. В туалете Яковлева не оказалось. В светлом коридоре разминуться с ним не мог. Подумал, может, не заметил, как он вернулся в караульное помещение? Пошел обратно. И тут крик. Такой отчаянный, что я оторопел.

— Во сколько это было? — перебил Мельников.

— Не знаю. Что-нибудь около восьми. Понял я — беда! Рванулся по коридору обратно. Он пуст. Значит, кричали в какой-то из комнат. Дернул одну дверь, другую... Заперты. Подряд каждую дверь стал дергать. И тут услышал: около туалета что-то ломают. Потом там как затрещит и стекла зазвенели. Я быстро туда. С силой рванул дверь и... Нет, эту картину трудно передать. Яковлев на полу, окно раскрыто и в разбитой раме, как громадный грач — человек в плащ-накидке. «Стой!» — крикнул я и схватился за пистолет. Поздно. Бандит присел и прыгнул в темноту.

Мельников и Волков переглянулись.

— Вы его узнали? — не удержался Мельников.

— Нет... Он спиной был ко мне. Примерно моего роста.

— Ну ладно, ладно. Продолжайте.

— Я подскочил к окну и оплошал. Мне бы сразу за ним прыгать, а я палить стал. Но наугад. Со света все черным-черно. Потом тоже на улицу прыгнул. А куда он побежал, не вижу. Когда чуть пригляделся, следы его увидел. Побежал по следам. Еще два раза выстрелил. Цель имел: на выстрелы солдаты выбегут. Может, поймаем. Добежал до центральной аллеи. Туда-сюда — никого... Словно сквозь землю провалился.

— Вы не заметили, какая на нем была одежда под накидкой? — спросил Мельников.

— Нет.

— Еще что-нибудь добавите?

— Все. Разве только то, что я поступил опрометчиво. Мне следовало с солдатами еще побегать. Ведь преступник мог где-нибудь спрятаться. Но тут выскакивает из штаба перепуганный рядовой Ивченко да как закричит: «Товарищ лейтенант! Яковлева убили!». Я сразу в штаб. А в той комнате уже солдаты. Ну, а дальше вы все видели.

Наступила короткая пауза. Мельников чадил папиросой, Козырев, прижав к коленям руки, пружинил пальцами. Волков внимательно следил за ним. Бывают же такие красивые лица. Вот если бы не шрамик. Да, тонкая синевато-розовая извилинка, у самого края просекшая левую бровь, немного подпортила лицо юноши. Волков вспомнил, как ему рассекли бровь. По-простецки спросил:

— Гляжу, лейтенант, ты, как и я, когда-то в бровь поцелован. Из-за девок досталось? Парень-то ты...

— Да нет! Шрам еще с детства, товарищ подполковник! Налетел на что-то, — ответил Козырев.

Мельников прижал огонек папиросы к пепельнице и смял окурок.

— Козырев, после приема караула вы в штабе никого не видели?

— Нет. Но я почти все время был в караульном помещении.

— Назовите фамилии солдат, что стоят у Знамени части. Может быть, кто-нибудь проходил. Пост на входе как-никак.