Чтение онлайн

— Да, хватало. Здесь другая заковыка. А вдруг кто-то заметит, что брус не в скобах? Пока Маркин вернется — тыльная дверь будет заперта. Вот и есть предлог под видом сдачи дежурному ключа снова пройти в штаб и отпереть тыльную дверь.

— Зачем же совершать эти трюки, когда у него есть сообщник? Впусти его с тылу в штаб, а сам опечатай дверь и смазывай пятки.

— Этот вариант я тоже предусмотрел. Но больше склонен к тому, что Маркин не сообщник убийцы, а сам убийца. Во-первых, описанный Козыревым убийца по своим физическим данным напоминает Маркина. Второе. Маркин выезжает из гарнизона, но потом под сомнительным предлогом, что забыл деньги, спешит обратно. Зачем все это? Выехал затем, чтоб пустить пыль в глаза. Спешил, так как Яковлев менялся с поста и знал, что рейсовый автобус идет обратно в девятнадцать десять. Езды до ворот около трех минут. Бегом от ворот до штаба еще минуты две. Словом, при всех осложнениях где-то в девятнадцать двадцать пять Маркин был в засаде. Убийство совершается около восьми.

— Хорошо. По твоей версии Маркин с девятнадцати тридцати и, раз он убийца, где-то до двадцати ноль-ноль находился в штабе. А вдруг он в это время был в общежитии? Проверено это?

— Да, проверено. В общежитии его не было. Беседовал с дежурной и соседом по комнате. Степан Герасимович, я не опытный чекист, но и не лыком шит. Маркин мозги Булановой туманил. Ни один холостяк деньги в общежитии не оставит. То был предлог сбежать в гарнизон. Кстати, неумный предлог.

— Вот видишь, ниточка! Все было так точно рассчитано: оставить «приманку», подготовить себе тыльную дверь, уехать со всеми, своевременно вернуться, а тут?...

— Если бы не делались ошибки, преступники были бы неуязвимы, — с горячностью повторил старую мудрость Мельников. — Но есть оправдание промаху. Вы, надеюсь, не забыли о ключе от комнаты Кикнадзе? Маркин не сдал его дежурному не только потому, чтоб иметь возможность вторично пройти в штаб, но и для другой цели: использовать ключ, как палочку-выручалочку. Объясняю. Еще в автобусе он, как бы ненароком, сообщает Булановой, будто не сдал ключ. Говоря ей позже, что забыл деньги, наверняка знал, что щепетильную Зиночку озаботит не денежный вопрос, а неупомянутый больше ключ, и она обрадуется возможности вернуть Маркина в гарнизон. Ведь попутно он его сдаст.

Волков улыбнулся:

— Не понимаю, зачем Маркину, если он враг, такой огород городить? Да на его месте я не поехал бы в Дом офицеров. Живет рядом в общежитии. Фигаро тут, Фигаро там. Нет же, «семимильные прыжки». Как это объяснишь?

Мельников стушевался, но ответил находчиво:

— А разве из общежития не надо уходить? Там сто глаз. Каждый шаг на виду. Попробуй, уйди... Да еще кто-нибудь за тобой увяжется. В Доме офицеров одна Буланова.

Степан Герасимович даже покачал головой:

— Молодец! Пашешь хоть не глубоко, но чисто. Давай дальше!

— Все. Но могу дополнить. Возвращался Маркин в Дом офицеров на моей машине. Когда обратился к шоферу подвезти — заикался. Это следствие перенесенного волнения: убил, за ним гнались, стреляли. И еще. Вы помните рядового Мамбекова? Он сейчас дежурит в здании на аэродроме. Задача солдата опознать и сообщить мне фамилию того «красивенького» лейтенанта. Хотите, я назову его? То был Маркин!

— Так быстро успел вернуться от Дома офицеров снова в гарнизон? И зачем? — удивился Волков.

— Странно, не правда ли? Да, в семнадцать минут девятого Маркин был у Дома офицеров, а около девяти примчал к штабу. Докажу — зачем и что это был Маркин, а не другой.

Волкову нравилась и не нравилась такая самоуверенность в Мельникове. Вероятность, что «красивенький» и Маркин — одно лицо, мала. Если Маркин действительно убийца, как тогда эти нелепости связать?

— Ну что ж, убеждай! — сказал с явным интересом.

— Убеждение в том, что с Мамбековым говорил Маркин, основано на следующем... Первое: портрет «красивенького», описанный Мамбековым, сходен с портретом Маркина. Второе: быстро добраться до штаба Маркин мог. Рейсовый автобус в тот день возвращался от Дома офицеров где-то после половины девятого. Третье: опять же злополучный ключ. Маркин должен был сдать ключ, когда первый раз уезжал от Булановой в гарнизон. Но не сдал. Не до ключа ему было. Стояла задача побыстрей и половчей убраться из штаба. Вы можете опровергнуть. Дескать, зачем ему снова торопиться в гарнизон? Сдай ключ, скажем, утром. И на это отвечу. Под предлогом сдачи ключа, видимо, преследовалась цель, так сказать, произвести у штаба разведку боем. Помните, Мамбеков докладывал, что «красивенький» просил вызвать начальника караула. Зачем? А затем, чтобы уточнить, не угадал ли Козырев в человеке на подоконнике его, Маркина? Тогда следовало предпринимать срочные меры.

Резкий телефонный звонок прервал Мельникова.

— Подполковник Волков слушает.

— Товарищ подполковник, докладывает дежурный по части. У вас капитан Мельников? Его какой-то Мамбеков разыскивает.

— Хорошо. Попросите коммутатор переключить аэродром на меня, — сказал Волков и передал трубку Мельникову.

— Товарищ капитана, мы узнали офицера. Его зовут Маркина!

— Все было сделано, как я учил?

— Да. Подозрений на меня никакой.

— Благодарю, Мамбеков! Продолжайте службу. — Мельников положил трубку и победно вскинул на Волкова усталые глаза. — Что вы теперь скажете, Степан Герасимович?

Волков молчал. Его лицо посуровело. Что говорить, у Мельникова улик против Маркина — хоть пруд пруди. Не все веские, но исходят из фактов. А факт — вещь упрямая. Волков понимал, что неопытный чекист, ухватившись за какую-нибудь навязчивую идею, подтверждающуюся, безусловно, фактами, мог пойти по ложному пути. В таком случае, уже не факты работают на идею, а идея на факты. Но несомненно было и то, что Мельников неплохо логически мыслит. Словом, надо было разбираться не спеша, детально вникнуть в каждую мелочь.

— Откуда прибыл Маркин и где жил до армии?

— Прибыл из авиационного училища.

— Вот что, Александр Васильевич, срочно запроси по нашим каналам характеристики на него. И занеси личное дело.

— Есть! А как быть с беседой? — робко спросил Мельников. — Может быть, предварительно его арестовать?

— Как это арестовать? Обязательно беседовать, но...

— Вы не так меня поняли, — поправился Мельников. — Я имею в виду другой арест. За последнюю пьянку Маркин арестован майором Кикнадзе на пять суток. Пока арест не отбывал.

— Не надо, — перебил Волков. — Кикнадзе сам с усами. Меня беспокоит ваш порядок. Ты уверен, что Маркин не сдал ключ?

— А как же. Буланова сказала.

— Да, это плохо. — И уточнил: — Плохо то, что дежурные халатно относятся к своим обязанностям. Почему не проверили, что не все ключи сданы? За такие вещи надо строго наказывать.

— Та комната не секретная. Там ничего особенного нет, — попытался оправдать дежурных Мельников.

Да, грешок с контролем за сдачей ключей водился. Военнослужащие, особенно начальствующий состав, нередко задерживались на службе. Тогда ключ, естественно, сдавался позже. В комнате Кикнадзе шло заседание бюро. Дежурный и помощник могли не знать, кончилось оно или нет. Их комната на втором этаже. А около восьми... ЧП.

Мельников объяснил это Волкову. В ответ тот сказал:

— А ты проверь, проверь! И продолжай опрос заседавших.

Александр Васильевич был легко возбудим и легко раним. Вчера он горячо сопротивлялся, защищая свои идеи, но Волков был во многом прав. Вот почему уже с утра Мельников зашел к дежурному по части и попросил показать книгу приема ключей от рабочих комнат. Он удивился, когда там прочел, что ключ от комнаты Кикнадзе восемнадцатого декабря был сдан дежурному в девятнадцать ноль-ноль.