Чтение онлайн

Итак, начнем все сначала.

Капсула была у кого-то, кто взорвал зачем-то бочки, а потом каким-то образом проник к Дроздову и подкинул ее в любимую кружку последнего. Вот ведь бред какой… «Проник», «подкинул»…

Погоди-ка, Олег, погоди, а что не бред?

Разве этот взрыв не идиотизм? Это может быть что угодно, но только не террористический акт — никаких требований, насколько мне известно — а мне известно многое, — не выдвигалось. Значит, повторимся, это не террористический акт. И это не диверсия. Хулиганство? Шалунишки-мальчишки? Маловероятно. Хотя какая-то доля вероятности есть. Собрались ребята, решили устроить себе развлечение, достали взрывчатку и устроили своими собственными руками себе зрелище. Смотрят и радуются. Девочек пригласили, орешки кушают…

Стоп!

О, черт! Нет, быть не может! Нет, это слишком, слишком невероятно!

И все-таки, все-таки…

И все-таки это может быть.

Даже больше: скорее всего так оно и есть. Но тогда…

Тогда это черт знает что!

— Стрельцов?! — заорал Калинин.

И выбежал из кабинета. Зачем, куда? Он не думал об этом. Он почему-то был уверен, что если выбежит из кабинета, то в коридоре встретит своего заместителя, а если не выбежит, то будет ждать его до скончания века. Глупость, конечно, но иногда в нас живут ясные или неясные предчувствия, которым мы не всегда можем найти обоснования.

Так и получилось. Майор Стрельцов шел по коридору в направлении кабинета, из которого Калинин только что выбежал.

Увидев своего начальника с безумными глазами, он опешил и споткнулся на ровном месте. Через секунду он во весь рост растянулся на полу.

Калинин даже не улыбнулся. Мистика, подумал он. Это дело соткано из мистики.

— Встаньте, майор, — приказал он. — Прошу прощения, что напугал. У меня есть к вам разговор.

Стрельцов поднялся и сказал:

— У меня тоже.

Вид у него был при этом зловещим.

Стрельцов стоял посреди кабинета, а Калинин мерил комнату быстрыми и широкими шагами. Стрельцов видел, что его начальник пребывает в состоянии крайнего возбуждения.

Калинин носился по кабинету, а Стрельцов докладывал:

— Дроздов Глеб Сергеевич прописан на улице Каргопольской, во втором доме, квартира сорок пять, с тысяча девятьсот девяносто пятого года. По документам, приехал из Магнитогорска. Я послал туда запрос. К ним он приехал из Челябинска. В Челябинск он приехал из узбекского города Андижан. В Андижане его след обрывается — там его никто не знает.

— Интересно, — бормотал Калинин, — очень интересно. Продолжайте, майор.

Стрельцов пожал плечами.

— А нечего продолжать, — сказал он. — Концов нет. Как будто из воздуха человек материализовался. Как он появился, откуда — тайна сия велика есть.

Калинин остановился, но только на пару секунд. Он сказал:

— Ищите, майор. Ройте везде. — И он снова забегал по кабинету.

Стрельцов смотрел на него чуть устало. Когда же ему надоест так бегать? — думал он. Пожалел бы себя. И меня заодно.

Калинин вдруг остановился и спросил его:

— Послушайте, майор, как вы думаете: вот когда бензовоз с троллейбусом столкнулись — это было красивое зрелище?

— Что?! — Стрельцову показалось, что он ослышался.

— Я и сам чувствую, — сознался Калинин, — что у меня, как говорят, шарики за ролики заходят. Вы только ответьте на вопрос.

— То есть я вас правильно понял? — медленно начал Стрельцов. — Вы спрашиваете, красивое ли зрелище представляло столкновение бензовоза с троллейбусом или нет? Правильно?

— Постарайтесь не обращать внимания на этическую сторону вопроса, — кивнул Калинин. — Просто отвечайте.

— Не знаю, насколько оно было красиво, — осторожно ответил ему Стрельцов, — но то, что оно было ярким, захватывающим, — определенно.

— Вот! — воскликнул Калинин. — Вот именно! Конечно! Яркое, захватывающее! Красиво — слово не совсем точное. Спасибо, майор!

— За что? — так же осторожно поинтересовался Стрельцов.

— Вы убедили меня в том, что то, что пришло мне в голову, имеет смысл.

— Это бывает, — успокоительно сказал его заместитель.

— Послушайте, Стрельцов, я сам люблю пошутить, но сейчас не до шуток. Вы даже не представляете, что именно мне пришло в голову.

— И что же это?

Калинин снова заходил по кабинету, но на этот раз намного спокойней. Стрельцов без труда мог следить за всеми его передвижениями.

— Посмотрите, что получается, — сказал возбужденно Калинин. — Мы смотрели с вами необычные преступления, так? Необычные со всех точек зрения.

— Так, — согласился Стрельцов. — И что в этом было неправильного?

— Да правильно, правильно все было! — поморщился Калинин. — Но мы не упомянули еще одно качество, которое может объединять все эти преступления. Я буду перечислять, а вы следите за ходом моих мыслей. Договорились?

— Так точно.

— Вперед! Итак, пожар в гостинице «Украина». Как вы считаете, майор, это — зрелище?

— Неудобно говорить, но я согласен. Зрелище.

— Отлично. Столкновение бензовоза с троллейбусом — можно это назвать тем же словом?

— Разумеется. Это даже на пленку снимали.

— А мы не знаем, не снимали ли на камеру и остальные преступления. Очень может быть, что снимали. Идем дальше с вашего позволения.

— Идем.

— Человек сорвался с «тарзанки» — это, по-вашему, зрелище?

Стрельцов кивнул и ответил:

— Даже если он и не срывается, полет с «тарзанки» — всегда зрелище. А если у кого-то больная психика — то оборванная «тарзанка» может принести ему много дополнительных радостей.

— Совершенно верно, — устало выдохнул Калинин. — Ну и апогей всего, о чем мы только что говорили, — взрыв горючего в бочках в районе Алтуфьево.

— Это зрелище, для любого — зрелище, — улыбаясь, ответил Стрельцов. — Полыхнуло так полыхнуло!

— Ну вот, — сказал ему Калинин. — Что и требовалось доказать.

Стрельцов недоуменно на него уставился.

— Вы о чем? — спросил он. — Я не понимаю.

— Спрос рождает предложение, — объяснил ему Калинин. — А иногда предложение может опережать спрос. Понимаешь, что я имею в виду?

Когда он был эмоционально возбужден, он всегда путался в этих местоимениях: «ты» и «вы».

— Нет, — сказал Стрельцов.