Чтение онлайн

Он умерщвлен, а мертвым жизнь дает».

Плиний

(пожимая плечами, с усмешкой) Нет, Зоя! — Слишком дерзок твой полет:

Я антитез твоих не понимаю.

Зоя Он Свет и Слово, Бог и человек;

Он мой наставник, — я иных не знаю;

И ведай, он о лицемере рек:

«Кто, раб тщеславья или мзды и страха,

Здесь отречется пред сынами праха,

Пред смертными отвергнется меня,

Того и я за вашим миром тесным

В том мире пред отцом моим небесным

Отвергнусь». — Пред лицом меча, огня

И срама не содрогнусь; все внемлите:

И скорбь и слава ваша — суета;

Пред вами исповедую Христа!

Терзайте тело, — дух в его защите!

Не ожидал наместник: деве он

Дивится; но уже со всех сторон

Раздался зверский вопль остервененья,

И, если бы не ликторы, каменья

В нее бы полетели. — Плиний был

Философ светский: благородный пыл

Смешил его, смешило вдохновенье,

Он бредом называл восторг; но тут

Свое взяла природа: изумленье

Его объяло, душу — сожаленье,

Стыд, скорбь, досада борят и мятут;

И вот он начал: «Мне ученье ваше

Не по нутру... Ты выбрать бы могла

Иное, поприветливей и краше

И боле ясное. Довольно зла

И гнусностей злоречье вашим братьям

Приписывает; враг я их понятьям,

Их суеверью. Но, вождей губя,

От них умею отличить тебя.

Мне тягостно предать тебя на муки.

Но я подвластен — связаны мне руки...

Как хочешь думай: я твоим мечтам

Пределов никаких не полагаю,

Но лютой черни буйственную стаю,

Хотя бы и притворством, должно нам

Смирить, спокоить... Верить ли богам,

Не веришь ли, — без алтаря, без храма

Не обойдется; горстку фимиама

Им бросить, кажется, не тяжело».

— «Тяжеле гор вселенной грех и зло,

В них боле весу, чем земли основа, —

Так отвечает ратница Христова. —

Души моей я не продам врагу,

Святому Духу Правды не солгу!»

Настаивал проконсул — труд бесплодный!

Уж и отца давно был залит гнев

Опасностью кровавой и холодной:

Он молит, плача, руки к ней воздев;

Но, токам слез слезами отвечая,

Бессильная, страшливая, младая,

И тут не пошатнулась ни на миг.

И час ужасный, роковой настиг:

Завопила, как тигр, толпа слепая;

Бледнеет Плиний, — уступил мудрец

И... деву предал. Тут верховный жрец

Астартина кумира первый камень,

Скрежеща, бросил в божию рабу.

Но деву преисполнил дивный пламень:

«Благословляю я свою судьбу! —

Она провозгласила. — Торжествую!

Свидетельствовать истину святую

Меня сподобил ты, Владыко Сил!

И се! горе над воинством светил,

Средь херувимов (вы его не зрите ль?)

Стоит и машет пальмой мой спаситель.

Туда, туда! там радость без конца,

За мной, Аминт! за мною в дом отца!

Я жду, не медли! — презри прах и тленье,

За мной, за мной!» — А он? — его мученье

В тот страшный час чей выскажет язык?

Считать ее своею он привык.

Он смеет мыслить, что не равнодушна

К его исканьям чистым и она.

И что же? богу своему послушна,

Могилы смрадной, гробового сна,

Всех ужасов свирепой, грозной казни

Питомица девической боязни

Не убоялась, только бы его

Не ставить высше бога своего!

И бог ее Аминту не противен:

Из уст любезной знает он Христа;

В ее устах сколь благ, велик и дивен

Спаситель мира! «Но ее уста

Чего же не украсят? — Так поныне

Говаривал Аминт. — Мечта! мечта!

О замогильной сумрачной пустыне,

О мире том не знаем ничего».

И вот же час настал: с очей его,

Как чешуя, упало ослепленье;

Грудь и его объяло исступленье,

И, жреческий сорвав с себя венец,

«Я, — он воскликнул, — идолам не жрец!

Умру за бога Зои, с нею вместе!»

Тогда взревел неистовый народ: