Чтение онлайн

Для утешения земли.

Терзайся, рвися и внемли:

Как некогда Алкид могущий,

Младенец, змея задушил,

Так точно он, Алкид грядущий,

Исполнен благородных сил,

Свое же сердце победил;

Души желанье, страсть живую,

Расцветших, первых чувств восторг

Он, раздирая грудь младую,

Для друга, для тебя исторг;

Тебя, слепец великодушный,

Приносом счастья своего

Спасти хотел; но ты, послушный

Злоречью сердца твоего,

Ты, алчный тигр, пожрал его.

Клянусь твоею слепотою,

Клянусь бездонной, вечной тьмою,

Грядущим жребием твоим,

Клянусь презрением моим

И яростной к тебе враждою,

Клянусь, клянусь, клянуся им,

Кого назвать я не дерзаю,

Клянуся: истину вещаю.

Терзайся, рвися и внемли!

Людей безумны, слепы чувства,

Смешны восторги чад земли;

Но без притворства, без искусства,

Забыв и мир весь и себя,

Любила Лидия тебя.

А ты — свирепый огнь Эрева

Твоя бунтующая кровь;

Нет! ты не веруешь в любовь;

Ты сын проклятия и гнева:

Смрад из души твоей возник,

Из гроба чувств твоих гниющих, —

И мглой зловоний, смерть несущих,

Прекрасный осквернился лик.

Ее, безжалостный и хладный,

Ты растерзал, как волк не гладный,

Но жаждущий убийств одних,

И бросил средь степей глухих.

Клянусь твоею слепотою,

Клянусь бездонной, вечной тьмою,

Грядущим жребием твоим,

Клянусь презрением моим

И яростной к тебе враждою,

Клянусь, клянусь, клянуся им,

Кого назвать я не дерзаю,

Клянуся: истину вещаю!

Терзайся, рвися и внемли!

Ты призван был в светило миру,

Был создан солью быть земли,

Но сам раздрал свою порфиру,

С главы венец свой сорвал сам,

Державу сокрушил златую

И бросил часть свою святую

На оскверненье, в яству псам.

Ты волю буйным дал мечтам,

Межу ты сдвигнул роковую

И так в строптивом сердце рек:

«Да будет богом человек!»

Но человека человеком

Везде, всегда ты обретал;

Тогда неистовым упреком

На сына праха ты восстал

И бесом смертного назвал.

Но я твоею слепотою,

Но я бездонной, вечной тьмою,

Грядущим жребием твоим,

Но я презрением моим

И вечною к тебе враждою

Клянусь, но я клянуся им,

Кого назвать я не дерзаю,

Тебе клянуся и вещаю:

Не беспорочный сын небес,

Могущий, чистый, совершенный,

Не сын же бездны — нет! не бес,

Земного мира гость мгновенный,

И се — неисцелимый яд

В твою раздавленную душу

Волью — и с хохотом обрушу,

Безумец, на тебя весь ад!

Ты червь презренный, подлый гад,

Своею дерзостью надменной

Ты стал в посмешище бесов

И в мерзость области священной

Блаженных, радостных духов!

После третьего «терзайся, рвися и внемли» Шишимора начинает превращаться в огромное, ужасное чудовище; при последнем стихе он возрос до того, что головой заслонил выглянувшую между тем из-за туч луну, а голос заглушил громы. Ижорский без чувств падает под скалу, являются Бука и Кикимора, также росту исполинского.

Кикимора

(смотрит вниз) Лежит без жизни под скалою, —

Он жизнь в отчаяньи скончал,

Клеврет, смиряюсь пред тобою,

Я пред тобою слаб и мал.

Бука Так, он без жизни под скалою, —

Доволен, демон, я тобою;

Ты, спутав сетию греха,

Сгубил безумца.

Шишимора Ха! ха! ха!

Гул повторяет хохот бесов; громы гремят; вдруг необычайный блеск, перун падает перед бесами и им предстоит добрый дух.

Добрый дух Ты торжествуешь, племя ада;

Но бог преложит смех твой в стон: