Чтение онлайн

За что бранишь меня?

Ижорский Не благодарен

Тебе за жизнь я. Жить, мне жить опять,

Мне быть!

Хозяйка

(про себя) Речей его мне не понять,

Да страшен этот голос,

И поднимается невольно волос,

Как на него взгляну.

Старик Куда же ты детей

Уводишь?

Хозяйка Посмотрю: нейдет ли Тимофей?

С детьми я сяду у дверей

И стану починять разорванные сети.

Пойдемте, дети!

(Уходит с детьми.)

Ижорский Смекнула!

Старик Что такое?

Ижорский Ничего.

Умеешь грамоте?

Старик Немного.

Ижорский Про Канна читал ты? — Знак его

Ее пугает.

Старик Слишком строго

Моей невестки не суди:

Ведь баба глупая.

Ижорский В ее груди

Недаром вещий вопль: ей ангел ваш хранитель

Твердит, что я недобрый посетитель,

Что в вашу мирную избу

С собою внес я черную судьбу.

Она глупа? — Сам глуп ты, умник старый:

Зачем сраженного небесной карой,

Отверженного вырвал ты

Из челюстей бездонной темноты?

На самого себя пеняй же!

Старик Власть господня!

Что бог велел, то сделал я сегодня,

И завтра сделать то ж готов.

Не стану разбирать твоих мудреных слов:

Ты бредишь, может быть, недугом одержимый...

Но ведай: кто бы ни был ты таков,

Я раб Христа; его крестом хранимый,

Не убоюсь ни ада, ни бесов.

Да полно: отдохни! Тебе покой же нужен.

Пойду-ко, выну из садка на ужин

Десяток-полтора ершей и окуньков.

(Уходит.)

Ижорский

(один) Покой мне нужен,

Мне нужен сон...

О! если бы быть мог без перерыву он,

Сон без мечтаний, без пробуду!

Или, как здесь, и там я грезить буду?

Заснуть бы! перестать бы! — Зев небытия,

Тебе бы поглотить мое больное я!

Бесплодные заклятья! — Мысль моя,

То самое, что так уничтоженья жаждет,

Что чувствует во мне и умствует и страждет

(Как хочешь эту искру назови:

Душою, жизнью, силой),

А только это нечто не в крови,

Не в мозге... Нет! оно могилой

Не может быть поглощено.

Желал бы иначе, но я уверен:

Живое как сам бог, поглощено

Ничем и никогда не может быть оно;

Нет смерти. — Мир безмерен;

И что же? — весь безмерный мир,

Земля и море, небо и эфир,

В эфире звезд бесчисленное племя,

То даже, что не место и не время,

Таинственная вечность, — все его;

Он всюду предо мною, — царь всего,

Он, судия мой! — Крылья ль у денницы

Возьму и понесуся, — от десницы

Неизбежимого не унесут;

«Ночь! ты сокрой меня», — скажу ли ночи,

Ему и ночь светла: меня найдут и тут

Его недремлющие очи.

Пускай бы я и спасся от всего,

Что только носит имя во вселенной,

Раз навсегда бессмертью обреченный,

Вовеки не спасуся от него,

И от себя спастись мне невозможно.

«Все это вздор!» — твердили мне сто раз,

Острились и умно, да вздрагиванье глаз

Доказчиков являло, как безбожно

Самих себя морочат мудрецы.

На струса молодцы

Похожи произвольной слепотою:

Стрелка послышит — головою

Безмозглою уткнется он в песок

И думает: «Теперь меня стрелок

Уж не увидит!» — Я? — я старику Давиду

Уныло вторю, я, дрожа, шепчу: