Чтение онлайн

Добродетель! Всё та же песня, тот же чад! Скажи мне, что за добродетель У нас на свете? Мишура Под пышным именем святого; Огонь, блудящий в темну ночь, Без теплоты и без сиянья, Смесь с суеверьем ханжества… Нет, нет, мой Гений! Дальше! Слава! Еще что, слава!.. Слава — дым (Давно-старинное сравненье!): Вдали — как радуга, вблизи — Тошнит и ест глаза!.. Свобода… Умолкни, злой, коварный дух: Пока есть тело — нет свободы; Одна лишь жажда, жар, тоска, Порывы бешенства… Свобода — Семь тощих, жалких, бедных букв, И — необъятное значенье! Соедини в себе весь свет, Будь выше всякого созданья, — Ты только бедный, грешный раб… Один лишь бог свободен! Дальше! Богатство, почести, чины!.. Как! Неужели весь уж список Твоих блестящих, громких слов!.. Любовь и дружба, добродетель, Свобода, слава и… конец! И ты подумал, искуситель, Что я, отвергнувши любовь, Свободу, славу, добродетель, Прельщусь игрушками детей — Холодным золотом, чинами!.. Безумец жалкий! Где твой ум, Где прелесть хитрого соблазна?.. Богатство, почести, чины!.. Поди, поди, презренный демон, Куй сети женщинам! Постой, Еще прелестное желанье, Высокий, гордый идеал, Цепь бесконечная стараний, Трудов и подвигов венец! Проснись, восстань и твердым шагом Иди к той цели и… Глупец! Желать венца… Ожить для смерти, Для обольстительной мечты Под власяною багряницей! Я в свете жил, мой адский дух!.. Я с ним знаком. Я знаю, видел… Безумье, скука, зависть, ложь, Корысть под маской патриота, Желанье в образе судьбы; Повсюду случай, ум в оковах, Слепой инстинкт и ханжество!..

Все это уже присмотрелось мне, мой Гений, давно присмотрелось, наскучило, надоело, опротивело! Нового прошу я у тебя, нового, которое не имело бы в себе ни малейшего отпечатка человечества. Мне несносно одно уже это название, один образ этой бездушной машины. Я болен, мой Гений, болен омерзением к людям. В моем сердце нет более ни капли крови — одна желчь, один ад, одно презрение. Я ненавижу себя самого, ненавижу это тело, эти члены… Пробуди во мне желание, которое бы не имело в себе ничего общего с здешним, и — я снова твой!

Величие!

Величие?.. Что такое величие? Я не понимаю тебя, мой Гений! Покажи мне что-нибудь великое — один пример, одну картину!

Не один — тысячу примеров! Я покажу тебе сожигающего свою руку Муция…

Я покажу тебе сумасшедшего, раздробляющего свою руку молотом… И это также величие? Не правда ли?

Я покажу тебе женщину, которая обожает любовника и остается верною своему мужу!

Я покажу тебе более. Я покажу тебе голодного школьника, сидящего сложа руки перед блюдом бифстека, до которого запрещено ему дотрогиваться! И это также величие, мой Гений?.. Между тем все это величие — простая березовая розга, которою пригрозили школьнику!

Я покажу тебе Катона, умирающего вместе с республикою!

Я покажу тебе увядшую красавицу, заключающуюся в монастырь.

Рим, осажденный Аннибалом!

Стадо волков, осажденное охотником!

Мать, умирающую за сына!

Медведицу, кидающуюся на рогатину охотника, чтобы дать время своим детям скрыться в берлогу!

Поэта, смотрящего с презрением на мнение света, попирающего все преграды и препятствия и твердым шагом идущего к избранной им цели!..

Скупого, смотрящего теми же глазами на свет, попирающего все преграды и препятствия и твердым шагом идущего к избранной им цели! Тот же раб господствующей страсти… Разница в одной цели!

А кто им избрал эту цель?.. Что ж здесь великое, мой Гений? Скажи, пред чем благоговеть! Где эта цель порывов духа? Где этот гордый идеал?.. Одно лишь пышное названье, Блестящий, светлый метеор! Вдали — звезда, едва не солнце, Не смеешь ввериться глазам… Вблизи — вонючий запах серы, Едва мерцающий огонь!..

Но я извиняю тебе и эту фантасмагорию! Покажи мне картину, которая уничтожила бы меня; обмани меня, и мы друзья по-прежнему!

Смотри!

Ветер мгновенно утихает. Часть неба разверзается и открывает огненную бездну, изрыгающую миллионы молний. Тучи, земля и море освещаются береговым заревом. Наступает грозная тишина. Вдруг страшный удар грома над самою пещерой. Все небо в пламени.

(равнодушно)

Потом?

Чего ж тебе еще?

Я жду великого!

Но разве это?..

Это?.. (Презрительно улыбается.) Заставь меня благоговеть, и я преклоню пред тобою колена!

Благоговеть!.. Бездушный! Я покажу тебе необозримые степи Африки и пирамиды египетские; покажу тебе славный Рим со всеми его зданиями и героями, во всей его древности и величии…

Ты сам в сетях теперь, мой Гений! Ты уничтожил сам себя! Благоговеть!.. Пред чем? Пред глиной, Перед работою детей! Дитя — во всем дитя: в желаньях, В страстях, в душе, в уме, в делах. Что может вылиться из чаши, Налитой мутною водой? Какого золота дождешься От самохвала кузнеца, Весь век кующего железо? Чего великого искать В ничтожных замыслах пигмеев, В делах бессмысленных детей, Когда в их лучшем, божьем храме — В душе, зародыше их дел, — Нет ни величия, ни жизни! Когда вся их душа, вся жизнь Лишь только рабство, цепь желаний, Лишь только мелочный расчет С скупой судьбою! «Пирамиды!..» Что в пирамидах я найду? Кичливость гордого владыки, Безумный труд, кровавый пот, Бряцанье заступа и цепи! Пред чем же тут благоговеть? Не пред бездушными ль камнями, Нагроможденными горой? Иль пред искусством? В птичьих гнездах Искусства больше, чем во всех На этом свете пирамидах! «Величье Рима! Славный Рим!..» Опять всё те же пирамиды, Опять всё тот же новый блеск! «Величье Рима» — притесненья, Разбой, пожары, грабежи… А «слава Рима» — бич вселенной, Гроза бессмысленных врагов! Давно ли ужас стал великим? Давно ль с отчаяньем в душе, Со злобой в сердце, с правом мщенья Все от великого бегут! Ты б показал твой Рим державный Им разоренным городам!.. Тот низкий трус, кто б в униженьи Пред ним колена преклонил! А что ж теперь величье Рима, Что весь твой славный, грозный Рим? Кладбище, царская порфира В пыли, заплатах и дырах!