Чужое счастье втайне видеть,Чужою радостью страдать,Любить и вместе ненавидеть,То прославлять, то проклинать,Завистливым и злобным взглядомИскать ее, искать его,Исполниться мертвящим ядомВ пустыне сердца своегоИ, заразив кругом вниманьеЯдоточивой клеветой,Хранить коварное молчаньеПеред смущенной красотойИ только изредка суровоВ бесстрастный, хладный разговорБросать двусмысленное словоИль подозрений полный взор;Смеяться тайными слезамиИ плакать смехом; то, дрожаНедужно, — жаркими рукамиИскать отравы иль ножа…Вот это ревность. Но, по счастью,Мне эта страсть давно чужда,Душа поэта преданаНа жертву жадному бесстрастью.Смотрю на прочную любовь,Взаимную холодность вижу…Спокойна опытная кровь:Я — ни люблю, ни ненавижу.
296–301. ИЗ ЗАПИСОК ВЛЮБЛЕННОГО
1. "И я люблю душистые цветы…"
Когда прочтете всё, прочтите это снова.
И я люблю душистые цветы, И вольных птиц воздушные напевы,И речь разумных жен, и лепет юной девы, И вымысла изящные мечты!Да! занимательны природа и искусствоВо всей обширности и полноте своей…Но разлагать, учить — гораздо веселейОдно, отдельное, особенное чувство. Приятно, любопытно наблюдать,Каким путем идет всемирный предрассудок,Как сердце рвется мир несбыточный создать,Как этот мир разбить старается рассудок,Как человек страстям, и мелким и пустым,Вид добродетели дает, себялюбивый! Как, обаян их прелестию лживой,Несмысленно идет за призраком немым.Молчит видение — ни слова не ответит!Порфирой радужной скрывая тайный вид,Бежит видение, к могиле добежит…И гробовым огнем свой страшный лик осветит.Блажен, кому соблазн страстей был незнаком,Кого не потрясли земные предрассудки, Кто хитрым и расчетливым умом Их чествовал, им веровал — для шутки!
2. "О боже мой, как я ее люблю!.."
Декабря 7
О боже мой, как я ее люблю!..Ни крик врагов, ни шум разгульный пираНе отвлекут от моего кумира Крылатых дум!Я всё ее пою!Но стих моих страданий глух, невнятен,Он к темноте загадочной привык;Но вече чувств — особенный язык,И редкому он может быть понятен.В моей любви нет людям откровенья!Пусть я паду под тайною моей,Пусть в жизни не увижу вдохновенья,Но не отдам любви на суд людей!Я не скажу печального признаньяНи ей, ни вам, враги страстей святых!От вашего до моего страданьяНет переходов, ступеней земных.Прочь, искренность! Скорее — легкой птице,Когда уж должно откровенным быть!Еще скорей — разрушенной гробницеРешусь любовь несчастную открыть;Но никогда Элеоноре милойНи страстных слов, ни взоров не пошлю,А прошепчу сам про себя уныло:«О боже мой, как я ее люблю!..»
3. "Заутра я приду к заветному порогу…"
Января 13
Заутра я приду к заветному порогуИ имя тайное таинственно спрошу.Мне скажут: «Здесь!» — я весь воскликну: «Слава богу!» Мне скажут: «Нет!» — ни слова не скажу, Но медленно по лестнице высокой Я потащусь в торжественный покой;Приветом заглушу порыв тоски глубокой,Улыбкой оживлю печальный образ мой.Клянусь! Никто моих страданий не заметит. Но если «здесь!» … Не поручусь! В очах Любовь волшебным пламенем засветит, И вспыхнет жизнь во всех моих чертах.Как вихрь, я пролечу дрожащие ступени, Войду… — и долу упадет мой взор,Без мыслей потечет несвязный разговор, И задрожат смущенные колени.Так грешный жрец, входя в заветную святыню,Заранее ведет беседу с божеством… Вошел, узрел блестящую богиню —И пал немой во прах пылающим челом.
4. "Я изнемог!.. Откройте путь другой!.."
Января 29
Я изнемог!.. Откройте путь другой!В душе моей зажгите пламень новый!Молю вас: сострадательной рукойСорвите с жизни тяжкие оковы!Я упаду… Мертвящая тоскаПо каплям яд в больное сердце давит.То оживит его умышленно, слегка,То снова едкой горечью растравит…Мне скучен стал, противен божий свет;Несносен музы ласковой привет;В родных досадна искренняя нежностьИ дружбы оскорбителен привет…Я болен, а недуг мой — безнадежность.
5. "Скажи, за что тебя я полюбил?.."
Ноября 13
Скажи, за что тебя я полюбил?Люблю и не люблю встречать твой образ милый, Как свежий крест знакомой мне могилы Между чужих, неведомых могил.Да! взор мой на тебе, но не тобой пылает: Он отдаленным сходством поражен,Несбывшихся надежд великолепный сон В твоих очах задумчиво читает.Как бледный свет луны порой животворитНемую живопись, немое изваянье,Так воскрешает твой полупрекрасный вид Изящное об Ней воспоминанье.Гордись! Судьба тебе немало подарила! Приятно божье солнце отражать,Быть отблеском вполне прекрасного светила,Сиянием небес блистать и согревать.
6. "Э, други, полно! Что за радость…"
Декабря 7
Э, други, полно! Что за радостьЛюбить и нелюбимым быть?Весну цветов, живую младостьКак бремя, как недуг влачить?Люблю смотреть на след картечи,На сабли благородный след,Когда герою славной сечиПо крайней мере сорок лет.Но не смотрю без укоризныНа бледность юного лица,Когда его лишило жизниКлеймо военного свинца.Люблю вечернее светило,Когда оно, свернув крыле,Исполнив день, на влажной мглеКровавым шаром опочило.Но если б утренней поройОно вослед младой денницеНад изумленною землейВсплыло в вечерней багрянице?..Поверьте, и печаль красна!Легко ее земное бремя,Когда, ожиданна, онаВ законное нагрянет время.Но преждевременно отжить!..Для всех блистательную младостьВ немой истоме растопить!..Э, други, полно! Что за радостьЛюбить и нелюбимым быть?<1837>
302. К П…("В саду, в окне, в театре и карете…")
В саду, в окне, в театре и каретеТы чудно хороша, ты чудных чар полна;Как роза пышная в своем роскошном цвете,Ты будто прелестью своей утомлена;Но томного певца тоскующие взорыДо сердца твоего не могут достигать…И на тебе была господня благодать,Как на святом челе святой Элеоноры,Но едкий света блеск, но шум его забав,Но лесть бездушных душ, притворство и бесстрастьеОбезобразили естественный твой нрав…Зато — ты обрела свое земное счастье.О, будь же счастлива! И счастие твоеНашло ответный стих в восторженном поэте:Ты вдохновение, ты счастие мое В саду, в окне, в театре и карете.4 июля 1837
303. ЭЛЕГИЯ ("Я здесь опять! Я обошел весь сад!..")
Я здесь опять! Я обошел весь сад!По-прежнему фонтаны мечут воду,По-прежнему Петровскую природуНемые изваянья сторожат;Сто тридцать лет по-прежнему проходят,Душа готовит им восторженный привет;Как волны, по сердцу стихи толпами ходят,И зреет песнь… Но не дозреет, нет! Солнце к соловью не ходит: Не у солнца он живет. Если ж солнце не восходит, Соловей не запоет…Так и певец, — без женщины любимойНет вдохновения, нет песен и стихов.Но луч очей блеснет жены боготворимой —И что небесный гром, что шум твоих валов!..Пусть недоступная, в вельможеском уборе,С бесстрастьем на устах, с холодностью во взоре, —О, чудно зазвучит песнь чудная моя! Но без нея?.. Вот солнце закатилось;На кратковременный покой царя светил Военный хор с почетом проводил;Вот рябь морских валов луной осеребрилась; Все разошлись. Кронштадтской пушки гул Приплыл с последним ветром запоздалый; Петровские деревья задремали, На их листах последний ветр уснул.Всё упокоилось. Но для души безумнойНет мира в тишине: ее грызет тоска;Сто песен в ней гремит и пламенно и шумно,Но в этих песнях нет ни одного стиха.10 июля 1837 Петергоф
304. ШКОЛА
Стонет море; у РамбоваМолодой гуляет флот;Бот от домика ПетроваВ море синее идет.Море бурно. Что бояться?Сам хозяин у руля;Едет по морю кататьсяГосударева семья.Словно чаек робких стадо,Невский флот, без парусов,Государя провожая,Шевелится у брегов.Раззолочен, разукрашен,Ялик Кесаря дрожит;Кесарь, как погода, мрачен,Сердце ужасом болит.Смотрит Кесарь на волненье,Как на бунт стрельцов, и ждет,Скоро ль с бота повеленьеГосударь ему пришлетВосвояси воротиться…Но, крыле раскинув, бот,Словно лебедь, в даль плывет.Нет указа воротиться!Гром и молния; под тучейИ бесстрашный и могучийТихо плавает Орел.Презирая непогодой,Он зачем туда пошелНа неравный бой с природой?Что ему твой треск громов!Буря сильному знакома.Он у самых облаковУчит молодых орловНе бояться бурь и грома.11 июля 1837 Петергоф
305. <ИЗ ДРАМАТИЧЕСКОЙ ФАНТАЗИИ «ИОАНН АНТОН ЛЕЙЗЕВИЦ»>
Пора любви, пора стиховНе одновременно приходят…Зажжется стих — молчит любовь,Придет любовь — стихи уходят.Зачем, когда моя мечтаЛюбимый образ представляла,Молчали мертвые устаИ память рифм не открывала?Нет! Я любил ее без слов,Я говорил об ней слезами…Поверьте, звучными стихамиНе выражается любовь…Как память сладкого страданья,Стихи вослед любви идутИ, как могилы, берегутОдни воспоминанья!1837